Точнее, его усеченная русская версия.
– Артем, доброе утро, – поздоровался тип в плаще. – Как спалось? Готовы к следующему этапу переговоров?
Вешняков припомнил, что полицейского звали Анатолий Швец. Именно он занимался делом сумасшедшей сестренки Вика.
– Ага, привет, готов. Но я сомневаюсь, что нам удастся хоть чего-нибудь добиться. Вик тот еще придурок.
– Попробовать стоит, не думаете? В конце концов вы должны вернуть банк в рабочее состояние, не так ли?
Вешняков не стал комментировать очевидное и просто поплелся за полицейским. Разумеется, с банковским хранилищем имелась связь. Зачем вообще бегать туда-сюда, когда можно просто позвонить и узнать, какая из ячеек свободна? Переговоры велись из кабинета Вешнякова, как из самого спокойного места. Тем более что с видеокамерами в хранилище Вик разобрался сразу же.
В кабинете уже сидел еще один полицейский, возясь со звукозаписывающей аппаратурой. Его толстая задница продавливала кресло управляющего.
Вешняков остановился посреди кабинета, вздохнул и уставился на Швеца.
– Слушайте, а почему бы вам самим с этим делом не разобраться? Ну для чего вам я? По-моему, Вик еще вчера довольно ясно обозначил свою негуманную позицию.
– Напомните, почему у вас в банке стоит бункерная дверь, которую закрыть и открыть можно в том числе изнутри?
– Потому что она дешевле. И надежнее.
– Прекрасный выбор. И вот вам мой: вы останетесь, пока мы не найдем выход из сложившейся ситуации. В конце концов мы же не хотим пробить стену сейфа там, где хранятся ценности какого-нибудь герцога?
– Вы и не сможете. Не сможете пробить.
– Посмотрим.
Швец жестом согнал полицейского с кресла и уселся сам. Снял трубку, покосился на бумажку с цифрами, лежавшую на столе, и набрал внутренний номер. Включил громкую связь. Кабинет наполнили длинные гудки. Примерно на пятом им ответили.
– Говорите, – бодрым голосом сказал Вик.
– Виктор, доброе утро. Как у вас там дела?
– О, благодарю, дела прекрасно. Мы сейчас как раз печем блинчики и усаживаемся за огромный дубовый стол. Эльфы только-только закончили раскладывать салфетки. Милые они коротышки.
– Я могу услышать людей, которых вы удерживаете?
– Конечно. Ребята, ну-ка, рассчитайсь!
Послышались испуганные голоса, затянувшие перекличку. Первый. Второй. Третий. И так до шестого, коим назвался Вик.
– Все здоровы? – спросил Швец, не сводя глаз с Вешнякова. – Помощь кому-нибудь требуется?
– У нас полно лекарств. И бабок – тоже. – Вик рассмеялся.
Это стало последней каплей. Вешняков понял, что выходит из себя. Да вот закавыка: выходить из себя он умел только тогда, когда был уверен во власти над человеком. А над Виком, как выяснилось, он власти не имел. Никакой.
– Черт бы тебя побрал, Вик! – взорвался Вешняков. – Ты можешь просто выпустить всех оттуда?!
– Мы выйдем сами. – Вик замолчал. – Думаю, трех-четырех дней нам хватит. Я уже говорил об этом.
– Три-четыре дня? А куда вы срать будете, Вик?! На нефтяные облигации?!
На сей раз Вик засмеялся с куда большим удовольствием.
– У нас много ячеек, Артем-Артемушка. Мы будем просто отпирать их и запирать по мере необходимости.
– Предусмотрительно, – согласился Швец и взглядом показал, чтобы управляющий прикусил язык. – Виктор, помогите мне понять вас. Что вами движет? Вы хоть понимаете, что мы можем пустить газ? Мы вас усыпляем, а потом спокойно работаем с хранилищем. Как вам такой вариант?
– Сунетесь – и я кого-нибудь пристрелю! – прорычал Вик. Раздался неприятный звук, характерный для перекладывания оружия в руках. – И целиться буду в животы – чтоб подольше загибались!
Кто-то на другом конце провода разрыдался. Не без гадливости Вешняков узнал своего ассистента. Он всегда подозревал, что Галынский – конченый псих, но всё же убеждаться в этом было довольно-таки неприятно.
– А что насчет газа, Виктор? – поинтересовался Швец.
– Вы его не пустите, иначе бы уже давно это сделали.
– Почему же?
– Потому что у кого-нибудь обязательно западет язык в горло. Хочешь взять ответственность за чужую смерть, детектив Анатолий? Ты же не рассчитываешь в мгновение ока попасть к нам?
Швец какое-то время молчал, а потом сказал:
– Повтори свои требования, Вик.
– Лучше расскажи-ка, что там с водой. Море шалит, не так ли? Где волны сейчас? Уже на Армавирской?
Ничего не говоря, Швец перевел взгляд на окно. Полицейский техник с толстой задницей тоже помрачнел.
Испортилось настроение и у Вешнякова. Вода. Как он мог позабыть об этом? Ейск подтапливало, и море, судя по всему, не планировало останавливаться. На ум пришел изгаженный птицами Пират. Эта жанровая скульптура располагалась на северо-восточном пляже – сейчас уже наполовину сокрытая водой. Набегавшие волны били Пирата по лицу, а он просто стоял – никчемный, деревянный и тупой.
Неожиданно Вешняков всё понял. Все эти глупые вещи, которые Вик распихал по банковским ячейкам, внезапно обрели смысл.
– Вик, скажи… – Вешняков заставил себя проглотить ком в горле. – …это всё ради спасения? Ты хочешь переждать… какой-то гребаный потоп? Об этом спасении ты твердил?
Швец с недоверием и долей страха посмотрел на телефон.