Они вдвоем посмотрели на учительницу. Та как раз с мрачным видом пролистывала «Чумных псов» Адамса, усевшись за один из столов.
– Да, пап, хочу. – Марк покраснел до корней волос. – Но, мне кажется, это неправильно: запирать нас здесь.
– Обещаю, мы выйдем отсюда живыми и невредимыми.
– Но откуда ты это знаешь?
– Ну, твоя тетя так сказала.
Марк наморщил лоб:
– Та, которая сумасшедшая?
– Возможно, не такая уж она и сумасшедшая. Скоро поймем.
Несколько раз звонил телефон, и Вик с удивлением узнал, что его делом (так и сказали: «вашим делом») занимается полицейский из Интерпола. Вик доступно объяснил, для чего они здесь и когда выйдут. При этом он не удержался и два раза назвал Швеца «детективом Анатолием».
Вик ни на секунду не упускал из виду пульт управления дверью банковского хранилища. Даже запретил потенциальным смутьянам приближаться друг к дружке. Спокойно это восприняла только Богомолова; она даже умудрилась прочитать четверть книги.
Потом Вик включил новостной канал на маленьком телевизоре, извлеченном из кузова Битюга. Интернет в хранилище не пробивался, но Вик был готов к этому. Он установил миниатюрную комнатную цифровую антенну. Но окончательно проблему с просмотром передач (хоть и в низком качестве) решил двадцатиметровый коаксиальный кабель с размотанной оплеткой на конце, пущенный в воздуховод.
Узники хранилища смотрели новости с открытыми ртами, чему Вик был только рад. По каналам на разный лад повторяли одно и то же.
Вода наступает.
Вода уже у ворот.
Вода пожрет ваших детей и поимеет вашу собаку, если та забудет поджать хвост.
Надо признать, у правды – если только новости и правда хоть иногда встречались – имелась и обратная сторона. Море слало волны, а банковское хранилище, как подметила Рубцова, держалось на воде не лучше куска бетона.
Еще на этапе планировки этого мероприятия Вик догадывался, как будут мыслить правоохранители. С той же вероятностью мог предсказать действия остальных. Самое сложное было впереди – первая ночь.
За час до полуночи Вик достал из ячейки № 17 пластиковые наручники. В ячейке еще оставались настоящие, из стали, но Вик решил, что они ни к чему. По крайней мере, сейчас.
– Вита, подойди, – позвал он. Пачка наручников лежала перед ним на столе.
Глаза Рубцовой округлились.
– Что ты задумал, Вик? Что это?
– Все остальные – к стене. К любой, но так, чтобы я вас видел. Да, Марк, прости, тебя это тоже касается. – Вик внимательно посмотрел на побледневшую Рубцову. Подвинул к ней пару наручников, предварительно расширив их петли. – Видишь, колечки? Ладони – точно в их центр. А теперь упрись ручками в стол, дорогуша, как будто хочешь отжаться. Запястья – как можно ближе.
Мало что понимая, Рубцова подчинилась, и Вик затянул пластиковые петли у нее на запястьях.
– Теперь сядь на стул. Да, вот так. Ноги вытяни вперед, а корпус откинь назад, словно качаешь пресс. Кач-кач. Ноги вместе.
Вскоре подвижность Рубцовой была ограничена еще одними наручниками.
– Ты сошел с ума, Вик, – только и сказала она.
– Может, и так. Но мне что-то не хочется, чтобы посреди ночи меня запинали, точно вшивого судью на футбольном поле. Следующий!
Таким образом Вик «обезвредил» всю троицу. Марка и Нику он, понятное дело, не тронул. Впрочем, это вовсе не означало, будто он не понимал, как могут развиваться события. Еще как понимал.
На ночь пришлось оставить включенной одну из настольных ламп клиентского зала, где они, собственно, и расположились. В темноте могло случиться непоправимое, а Вику этого вовсе не хотелось.
Он сколько мог бодрился, изучая холмы, образованные спящими телами. Сознательно отказался от стимуляторов, включая кофеин. Организму в любом случае требовался отдых, и начать стоило прямо сейчас. Сумку с оружием он пристроил под спину, а сам уселся на полу, привалившись к двери хранилища. Выбитую армированную решетку к этому моменту убрали во второй зал.
Вику снились змеи. Каким-то образом они понимали, что человека с пушкой трогать нельзя. Собственно, на это и был расчет. Но змеи были коварны: зная об опасности, они всё равно лезли к Вику в штаны. А одна даже умудрилась притвориться его вялым пенисом.
Из тревожного сна Вика вывел голос Марка.
– Пап, проснись! Пап!
Вик распахнул глаза.
Перед ним застыла фигура гротескного существа, передвигавшегося на четвереньках. Оно остановилось у Вика в ногах. Существо почему-то обладало человеческим париком и лицом Ники. Вику понадобилось около трех секунд, чтобы понять, что он таращится на жену.
«Что-то спугнуло ее, – сонно подумал Вик. – Голос Марка. Ее спугнул голос сына».
Он опустил глаза. Чужой руке не хватало каких-то двадцати сантиметров. Преодолей она это расстояние, и Нике достался бы пистолет, зажатый в ладонях Вика, точно свечка. Никто не спал. Все таращились на ствол и замершие пальцы Ники, казавшиеся парализованными и скрюченными.
– Вот и подержи, пожалуйста, в таком положении руку, – попросил Вик хриплым со сна голосом. – А заодно дай мне вторую.
– Нет, дорогой, пожалуйста, не надо!
Марк неожиданно расхныкался.