– Нет-нет, сперва возьми это. – Юлиан вручил ей статуэтку. В груди сразу же образовалась сосущая пустота. – Нужно, чтобы она была у тебя как можно дольше. Хотя, как мне кажется, вы достаточно находились рядом. О, и не забудь свой фонарик.
Он откинул полог и быстрым шагом повел растерянную Ташу за собой. Сонные взгляды часовых малость прояснились.
– Привет, ребята, – бросила им Таша. – Как служба?
– Скучно. Но об этом говорить нельзя, так?
– Так.
Снисходительно улыбнувшись матросам, Юлиан потащил ее за собой. Они миновали расселину и вошли в Кан-Хуг. Второй лагерь охранялся не в пример лучше первого. Так что не могло быть и речи о том, чтобы отправиться шастать по зловещему подводному городку незамеченными. Но Юлиан владел ситуацией. По крайней мере, ему так казалось.
Он повел Ташу к неприметной развилке. Теперь он знал, что Глубоководные пользовались другими ходами – совсем не теми, которыми пользовались прежние обитатели Кан-Хуга. Об этом сообщил расколотый череп Хельмута, будто кости бедного Йорика. Хотя сам Юлиан вовсе не был уверен в том, откуда узнал это.
Он первым углубился в один из таких неприметных и узких лазов и убедился, что Таша идет следом. Фонарики высвечивали их лица, пасуя перед абсолютной тьмой.
– Мы сейчас пойдем окольным путем. Так что не бойся.
– Каким еще окольным путем? Что происходит, Юлиан?
– А ты разве не чувствуешь? Не ощущаешь власти статуэтки?
– Нет, ничего такого. И я всё еще жду ответов.
Проснувшийся инстинкт хищника подсказал Юлиану, что жертва вот-вот сорвется с крючка. Он прижался к ней, взывая губами к ее нерастраченной сексуальности, коснулся ее ягодиц и бедер, а когда отстранился, то увидел нужную ему поволоку в глазах Таши.
– Сделаем это в необычном месте, а?
– Юлиан, мы немедленно вернемся. Для поцелуев есть более подходящие места.
– Тогда пройдем еще немного, хорошо? Просто проветримся. Или здесь лучше сказать «проподводимся»?
Она не возражала. Однако через несколько шагов опять остановилась. Юлиан был готов к этому. Точнее, к этому был готов Кан-Хуг. Совсем рядом отчетливо прозвучало «Хсса». Амфибии крались где-то поблизости, шлепая лапами и отсекая обратный путь.
– Что ты натворил, Юлиан? – в ужасе прошептала Таша.
Он резко схватил ее за волосы и дернул, запрокидывая ей голову. Второй рукой вдавил статуэтку в грудь Таши. Она охнула. Глаза испуганно распахнулись. Недоверия в них было столько, что Юлиан не удержался и хихикнул.
– Выпустишь статуэтку – умрешь. Глубоководные не мелочатся с нарушителями, но благоволят обладателям таких вот яиц. Здесь дохристианскую весну, видишь ли, отмечают иначе – с другими яйцами и круглый год. Пошла!
Какое-то время Таша смотрела на него во все глаза.
– Ты сошел с ума, – наконец сказала она.
Таша замахнулась статуэткой. Удар пришелся Юлиану в лицо. Он взвыл и, сам того не желая, вспомнил Хельмута – как тот, дрыгнув разок-другой ногами, обмяк. Юлиан обхватил руками Ташу, больно пережав ей поясницу, и повалил. Она всхлипнула и тут же замолкла, потому что Юлиан зажал ей нос и рот. Она кусалась и довольно больно лягалась, но он был непреклонен.
Того требовали Кан-Хуг и Йиг-Хоттураг.
Таша обмякла – совсем не так, как Хельмут, но всё же – и Юлиан подхватил ее. Его руки еще со школы не держали ничего тяжелее книг, но Кан-Хуг наполнил их силой. Статуэтка покоилась у Таши в ложбинке на животе. Туда же Юлиан положил фонарики, пристроив их так, чтобы они светили вперед.
Их сопровождали шипящие голоса, повторявшие на разные лады «Хсса», «Мост-аш» и «Уикх-а». Но никто не выскользнул из тьмы с дьявольским янтарным блеском в глазах. Никто не помешал одному человеку тащить другого.
Через несколько залов Юлиан вышел к огромной лестнице. Ее предваряли две колонны, чьи вершины скрывались в темноте. Сюда как-то пыталась сунуться Сабина со сворой морских археологов, но ей пришлось убраться несолоно хлебавши. Лестница была довольно высокой. Наверху до сих пор клубилась вода. Но для Юлиана это больше не представляло помехи.
Ресницы Таши задрожали. Ее испуганные глаза вперились в океанический потолок и прокатывавшиеся по нему волны.
– Уже поздно что-либо менять, Наталья, – прохрипел Юлиан, забираясь с ней всё выше. – Так что просто заткнись и дыши полной грудью. Считай это своей второй свадьбой. Нашей.
Он заметил, что она сунула пальцы в нагрудный карман-клапан и что было сил дернула. Потом Таша бессильно уронила руку, не отрывая глаз от приближавшейся воды. Ее крик никто не услышал – даже когда он взял высшую октаву перед тем, как захлебнуться.
За ними сомкнулись холодные воды океана.
7.
Настроение в лагере было мрачное. Черная Линза, казавшаяся при взгляде изнутри вращавшимся кувшином, ревела еще громче. Однако Радий понимал, что на самом деле так ревут его мысли – загнанные злобные червячки, ползающие у него в голове. Он топтался у палатки Таши и Юлиана, не решаясь заглянуть внутрь. Попискивающая, никак не подыхающая любовь (и откуда только взялась?) требовала, чтобы он попросил жену перебраться на корабль.