– Пап, я просто не хотел, чтобы ты спросонья застрелил кого-нибудь. Не трогай маму. Не надо.
– Держи их так, – прошипел Вик, не сводя глаз с жены.
– Дорогой, пожалуйста!
– Пап!
– Тихо!
Вик нажал на значок, показывая, что где-то здесь нужно улыбнуться. Однако у самого Вика улыбка была приклеенной, восковой. Он достал из сумки за спиной моток пластиковых наручников, взял одну пару и окольцевал ими руки жены.
Ника часто заморгала, точно ей в лицо подул ветер, несший крупинки соли.
– Дорогой… дорогой… это просто… Дорогой…
– Теперь ноги.
Стреножив жену, Вик отправил ее восвояси. Пока она на карачках, давясь слезами, семенила к своему спальнику, он вынул из сумки дробовик. Поднялся на ноги. В полумраке он напоминал безумца, сожалевшего о малом количестве рук, которые можно было бы вооружить. Хранилище сейчас же заполнило поскуливание Захарова.
– А теперь сыграем в бильярд, – зловеще прошептал Вик. – Но прежде чем я разобью вас, придется сперва согнать вас в кучу. В кучку, я сказал!
Перепуганные и лишенные свободы действия, они сгрудились в углу с ячейками, где заканчивалась первая сотня сейфов и начиналась вторая. Марк действовал наравне с остальными.
Кивнув, Вик открыл водительскую дверцу Битюга, швырнул дробовик на сиденье и вернулся за сумкой. Вообще выглядел так, словно ему всё осточертело и он собирался уехать. Сумку Вик подтащил под заднее левое колесо и сгреб ее содержимое вбок. Под шиной оказалась полоса ткани.
Битюг взревел, когда Вик, высунув руку с пистолетом в окно, завел его. Свет фар яростно вцепился в полумрак хранилища и изорвал его. Немного подав машину вперед, Вик наехал на пустой участок сумки, захватив всю молнию. Там хрустнуло. Теперь добраться до оружия можно было только с помощью ножа. Или ключей от Битюга. И то, и другое имелось только у Вика.
Заглушив двигатель, он забрал дробовик с сиденья и демонстративно поставил пикап на сигнализацию. Затем обвел всех грозным взглядом, поманил к себе Марка и вручил ему пистолет. Разумеется, перед этим он заменил полный магазин оружейной единицы хорватского оборонно-промышленного комплекса на пустой. Совершил подмену еще в Битюге.
– Это предохранитель. Если почувствуешь что-то неладное, отожмешь его, направишь пушку куда нужно и нажмешь на спуск. Вот сюда. Я рассчитываю на тебя, Марк.
Подросток выглядел озадаченным, испуганным и одновременно польщенным.
– А теперь вы. – Вик посмотрел на остальных, включая Нику. – Шутки кончились. Если хоть кто-нибудь вздумает тронуть этого парня с его новой игрушкой, то он на собственной шкуре узнает, что такое проценты по счетам. А теперь спать.
И они все заснули сном праведников, которым ничего не оставалось, кроме как надеяться на лучшее. Но это было словно в другой жизни.
А сейчас им предстояло обустраиваться в этом моменте.
3.
Воздух в банковское хранилище поступал по пяти вентиляционным шахтам – достаточно узким, чтобы исключить проникновение карликов-акробатов и любых технических устройств наподобие крошечных луноходов. Однако там, где могла проскользнуть струйка воздуха, могла просочиться и вода. Вик знал, что настоящий вес океана пробьет любую заглушку. А еще он знал, что нынешняя океаническая вода
Вик отомкнул три больших ячейки под номерами сто семнадцать, сто двадцать семь и сто тридцать семь – самые нижние в трех соседних вертикалях. Все побледнели. Кроме разве что Марка, который ощущал себя по-новому – вооруженным взрослым. Взглядам открылись плотные мешки с синеватыми надписями: «БЕТОН ВОДОСТОЙКИЙ». За мешками лежали рулоны армирующей сетки из углеродного волокна.
– О да, я настроен серьезно, – возвестил Вик, широко улыбаясь. – Банкиры всегда настроены серьезно. А теперь пошевеливайтесь. Или вы хотите, чтобы я надорвал спину, вынимая всё это один? Марк, тебя это не касается.
Ника спокойно приняла свою новую роль. После ночи в пластиковых кандалах она освежила лицо, потратив на это немного своей воды, и вообще вела себя так, словно ссора с Виком относилась к разряду неурядиц вроде пересушенной курицы. Поэтому она первой подошла к пакетам с цементом. Кряхтя от натуги, попыталась извлечь один.
– Почему бы тебе не взять помощницу, дорогая? – заботливо предложил Вик. – Прости, но я не могу помочь тебе, иначе всё закончится очень плачевно.
Его неуместно веселый взгляд обратился к застывшей Рубцовой. Потом скользнул к Богомоловой, как бы спрашивая, не согласится ли та помочь. Марка взгляд миновал бы в любом случае, как минует божья кара любимчиков, но подросток уже отлучился куда-то. Взгляд Вика, скользнув дальше, остановился на пустом месте.
Совершенно пустом.
Позади что-то происходило, и внутри Вика словно кристаллизовался ледник.
«Позади! – завопил внутренний голос. – Вот именно: позади! Ты зазевался, и теперь всё осталось позади: твоя жизнь и жизнь твоей семьи!»