– Как знаешь. А я бы свернул. Вику бы наверняка понравился такой снимок.
Управляющий, согнувшись так, будто его одолевал кашель, побежал к выходу из банка. Его дожидался «мерс» со словом «КАПИТАЫСТ» на боку. Внутри сидели миленькая шатенка с испуганными глазами и мальчик, игравший на заднем сиденье с псом. «Мерседес», взревев мотором, рванул с места.
– Как думаешь, Кинки, может, опять позвонить твоему хозяину? – спросил Швец у кошки.
Кинки сузила зеленые глаза. Несмотря на вполне умиротворенный вид, она изо всех сил цеплялась за человека, который едва не задушил ее. Как и остальные, она боялась воды.
Швец направился к своей машине. Инстинкт самосохранения требовал мчаться со всех ног, но полицейский всё равно шагал. Даже когда вода коснулась его ботинок, Швец не ускорился. Он тоже посмотрел на затопленную улицу. Но не увидел ничего, что напоминало бы золото. Просто море нацепило самый яркий наряд, прежде чем пожрать сушу.
Бросив прощальный взгляд на изувеченный банк, Швец сказал:
– Но я не обещаю, Вик, что не придушу твою кошку потом.
Он залез на водительское сиденье и выпустил Кинки на соседнее. Вырулил с парковки, оставляя за колесами бегущие пенистые стрелки.
7.
Кадры Ейска выбивали почву из-под ног. Диктор что-то говорил, пока зависший над городом вертолет осуществлял съемку. Всё выглядело неторопливым и нездешним, точно игрой невидимого ребенка.
Вот какая-то машинка медленно уезжает от бегущей воды. А всё потому, что озорник выплеснул на ненастоящий городок целый тазик, а заодно включил краны на кухне и в ванной, заливая дорогой асфальтированный пол в гостиной. Невидимая рука толкает крошечную машинку по дороге туда-сюда, пока она не застревает колесом в открытом канализационном люке. Крышка от люка, балансируя в потоке, плавно скользит ниже по улице.
По гостиной разбросаны и другие игрушки. Они бегут или едут. На крышах домов размахивают руками и подпрыгивают человечки. Вот промелькнула лодка, задев цветочный ларек, из которого, будто венки, выплывают пестрые букеты. Промчался мусоровоз, сшибая и без того покосившиеся фонарные столбы. Лихорадочно плывет собака, волоча за собой неподвижную женщину, чья рука застряла в петле поводка, а голова непрерывно полощется в воде.
Всем весело и интересно.
Всем, кроме игрушек, что изо всех сил пытаются спастись.
Оператор вертолета тщательно снимает всё это, пока диктор говорит о небывалом, невозможном феномене, неподвластном человеку. Перечислялись точки эвакуации. Следовали простые и ненужные инструкции, основанные на страхе и примитивной логике, призывавшей бежать от воды.
Эти кадры и слова никого не впечатлили. По крайней мере, никого из тех, кто застрял в банковском хранилище Первого межрегионального. Там прислушивались, поймав глазами различные участки потолка. Казалось, снаружи перекатывается массивный булькающий шар. И каким-то образом шар находился сразу повсюду, обмазывая своей тушей всё подряд.
Освещение мигнуло, но не погасло. Инверторный генератор уже тихо что-то бормотал в своем звуконепроницаемом корпусе, бросая легкий вызов генератору кислорода.
Только Вик не прислушивался к тому, что происходит снаружи. Он недавно перепроверил воздуховоды и теперь развалился на одном из стульев. По его подсчетам, море уже подперло огромную дверь хранилища. Поэтому Вик сидел сомлевший и расслабленный. Он сделал всё, что можно, и никто не посмел бы упрекнуть его в обратном.
– Кто хочет перекусить? – спросил Вик.
Захаров одарил его диковатым взглядом. Потом вытаращился на дверь и подошел к ней. У пульта управления он качнулся, напоминая лунатика. Марк встревоженно покосился на отца, но тот с улыбкой мотнул головой, показывая, что беспокоиться не о чем.
– Хочешь испытать судьбу, юный мореход? – поинтересовался Вик.
Ассистент, точно ужаленный, обернулся. Его тощая рука застыла на полпути к пульту.
– Да-да, самое время проверить шутку про банкира, который утонул. – Вик довольно осклабился и нажал на значок. – Деньги теперь надо хранить не только в рублях, но и в воде. Никому и в голову не придет рыться и там, и там!
Он расхохотался, тряся плечами от смеха. Богомолова метнула в него брезгливый взгляд и отвернулась.
– Хотите сказать, мне не хватит мужества открыть дверь? – хмуро осведомился Захаров.
– Не только, – кивнул Вик. – Чем дольше мы разговариваем, тем больше давление снаружи. Дверь уже не отворить. Только если ты на завтрак не лопал куски настоящего Геркулеса, а не какую-то там кашу. Ну, или пока не сойдет вся вода.
Захаров вздрогнул, словно его ударили по лицу, и поплелся к столу, на котором валялись разбросанные игровые карты. Сел, уронив голову на руки.
– Так мы заморим червячка? – весело спросил Вик.
Никто не возражал.
8.
До полуночи оставалось не больше часа. За окном клубилась мгла. Сейчас она буквально навалилась на воду. Город потух. Тори неотрывно смотрела в распахнутое окно. Земля лежала где-то в девяти метрах ниже третьего этажа, тогда как самой воды можно было коснуться рукой.