Тем временем в лабораторию вошел Тит. Он бережно нес револьвер, явно боясь оставить на нём отпечатки. Положив оружие Андрею на стол, к скрепкам, Тит огляделся.
– Господи боже! Андрей Николаевич, что с ними?
– Это еще что. Посмотри-ка на выписки энцефалографов.
Тит подчинился. Несколько раз пробежал глазами по кривым на экранах.
– Должен сказать, это полностью совпадает с моим пробуждением в половине третьего.
– Правда? – Отложив ручку, Андрей внимательно посмотрел на ассистента. – Откуда такая уверенность, коллега?
Тит смущенно показал смарт-часы, опоясывавшие запястье его левой руки:
– Фиксируют сердечную активность. И я, если верить часикам, в половине третьего пополуночи вскочил на ноги. И отправился вовсе не по минутному делу в туалет.
– Любопытно.
Толкнув себя обратно к столу, Андрей взял револьвер и большим пальцем взвел курок. Затем выкатился на стуле обратно к отметке на полу и наставил оружие в пространство между автожекторами. Энцефалографы Донована и Примы тяжело загудели.
– Что там, Тит? – поинтересовался Андрей, следя через мушку за невидимой целью.
– Избыток бета-волн, Андрей Николаевич. Они боятся! Причем Донован боится больше.
– Значит, помнит, как ему продырявили шкуру. Тит, а я не говорил, что получил этот револьвер от отца? Нет? Так вот, говорю. Старик, вручая мне эту штуковину, напутствовал так: «Если хочешь, чтобы оружие служило исправно, убей из него мозг». И знаешь что, Тит? Именно так я сейчас и поступлю. Убью мозг.
Андрей наставил револьвер на автожектор с Донованом. Ощутил прилив радости и счастья, словно где-то глубоко внутри распахнулось окно в один из безоблачных дней детства. К этим эмоциям пыталось примешаться нечто злобное, отдававшееся в лобной доле жужжанием мух. Энцефалографы фиксировали всё новые и новые скачки.
– Господи боже, что это?! – воскликнул Тит. У него на лице возникали белые и красные пятна. Он напоминал человека, которого макали в чаны с холодной и теплой водой. То в один, то в другой. А то и в оба разом.
Не убирая револьвера, Андрей потребовал:
– Опиши свои чувства, Тит. Живо.
– Ну, я счастлив, потому что
– Прима хочет, чтобы мы убили Донована. Прямо сейчас. Говоря же о Доноване, скажу, что он искусно ломает комедию. Он не так слаб, как хочет показаться.
Глаза Тита широко распахнулись.
– Правда? Но как вы это поняли, Андрей Николаевич?
– Тит, ну кому еще из присутствующих могут принадлежать такие яркие и в чём-то монохромные эмоции? Кошачьим мозгам? А Доновану я просто не доверяю. Возможно, на мне сказывается инстинкт Примы.
Колба с разбухшим собачьим мозгом заслужила уважительный взгляд Тита.
– Охотница.
– Это точно, – согласился Андрей. – Иногда она таскала домой полевок не хуже кота. – Он на мгновение задумался, изучая возникший перед глазами образ золотистого ретривера со зверьком в пасти. – Тит, а достань-ка мою нелюбимую шапочку и включи Волнорез.
Тит бросился выполнять поручение. Пока он обшаривал лабораторные ящики, Андрей направился к холодильнику – точной копии стоявшего в оранжерее. Там Андрей подумал, что не мешало бы помочь Моне подлатать двери, и тут же позабыл об этом. Ампула эмульсии пропофола нашлась почти сразу. Холодная на ощупь, она лежала среди других препаратов, нуждавшихся в пониженной температуре.
Гудение Волнореза взбодрило Андрея. Он перекатил свой стул, держа его за спинку, поближе к экспериментальному энцефалографу и там уселся, пытаясь найти удобную позицию, в которой предстояло пробыть неизвестно сколько времени.
– Будь добр, Тит, прямо в вену, – сказал Андрей, передавая ампулу. – Среднюю дозу.
– Вы мне скажете, что задумали, Андрей Николаевич?
– Разумеется, мой дорогой Тит. Ты подключишь меня и Приму к Волнорезу, а потом запустишь микширование. Приме совершенно точно есть что сказать нам.
Тит заинтересованно хмыкнул. Микширование Волнореза предполагало смешивание биоэлектрических потенциалов коры головного мозга нескольких объектов. Собственно, так Волнорез и работал: считывал мозговые волны из окружающего пространства и выводил эти результаты на экран.
– Думаете, получится установить контакт с Примой?
– Я бы выразился иначе, Тит. Я рассчитываю на прогулку, на которую меня выведет любимая собака.
Андрей взял тюбик электропроводящего геля и нанес его себе на лобные и височные доли. Затем смазал сосцевидные отростки за ушами и другие ключевые места черепа. Наконец надел «нелюбимую шапочку», представлявшую собой силиконовый шлем с электродами. Шлем должен был исключить любые погрешности, свойственные беспроводной связи.
Тит между тем закончил со жгутом на руке Андрея и теперь выстукивал пузырьки из шприца. Наклонился, вводя инъекцию.
– Мы такого еще не делали, Андрей Николаевич.
Когда игла выскользнула из кожи, веки Андрея неприятно потяжелели, напоминая свинцовые ставни.
– Ну, я как-то пробовал. Правда, тогда ничего не вышло.
– Почему же вы думаете, что получится сейчас?
– Потому что нами, будто куколками, ночью поиграла собака.