– Ах, дорогой, я бы и рада, но, боюсь, наших запасов недостаточно. Уверена, наша добрая Прима позаботится о них. – Глаза Моны сверкали счастьем. – У меня была одна собака, а теперь их вон сколько.
Разоралась пролетавшая чайка – сытая и раздутая, с сальным клювом. Обитатели имения повернули в ее сторону головы – и вздрогнули. Из-за небольшого холма, за которым раньше наблюдался берег с причалом Элеоноры, выглядывала огромная серо-зеленая голова.
«Голова» поднялась выше и превратилась в застывший водяной вал. Жидкость подрагивала, но и не думала рассыпаться. Внутри курсировал и кружился кусок доски. Такие же валы вставали по всему северо-восточному участку имения. Отрицая здравый смысл, море держалось в стороне. Ему бы привычнее навалиться на сушу, растоптать всё, вмять в хлябь, но этого по какой-то причине не происходило.
– Гогланд как будто погружается в пучину, – пробормотал Тит.
– Ты совершенно прав, мой дорогой Тит. Хоть мы и далеко за границей морали, в наших силах привлечь сюда как можно больше людей. Пошлем сигнал. Если верить Приме, способности Донована – это единственный шанс на кратковременное спасение.
– Кратковременное? – Мона встрепенулась. – Андрей, ты должен немедленно показать свои записи. Или хотя бы развяжи пару узелков на языке. Прошу тебя.
– Я всё поведаю за чаем, дорогая. Или во время нашей новой обязанности.
Тит и Мона встревоженно замерли, ожидая продолжения.
– Во время кормежки мозгов, – пояснил Андрей с мрачной улыбкой. – Но не унывайте. Вы только посмотрите, какие волны! В жизни таких не видел, а вы?
Никто ничего подобного не видел.
По его обшивке струился солнечный свет, подолгу играя в секциях фотоэлектрических панелей. Мчавшийся Бэйдоу напоминал неторопливую звездочку. Но в эти славные августовские деньки никому и в голову не приходило смотреть на небо. Взгляды были прикованы к выкипавшему океану.
Количество запросов существенно сократилось, но Бэйдоу всё равно слал снимки и метеоданные. Истории, свидетелем которых он был или не мог стать, делались всё интереснее и мрачнее.
Одинокий американский фермер Джозеф Хилл ранним утром двадцать первого августа ворвался в загон для скота и выстрелами из ружья выгнал коров наружу. Дома Джозефа дожидались недоеденный тост с джемом и открытый на шестой страничке журнал Playboy. Но он не планировал возвращаться в помещение с призраками, даже несмотря на голод и вялый стояк.
В прошлом году Джозеф утопил в колодце на заднем дворе Адди, свою жену. Он считал ее распутной алкоголичкой – горлышком нескончаемой бутылки, к которому подходила любая пробка в штанах. И пусть он в чем-то преувеличивал, любовь между ними, по его мнению, никуда не делась. Иначе с чего бы ей вдруг являться, когда он наслаждался завтраком и чтением?
Как бы то ни было, Джозеф повел в горы беременную Лауру, черно-белую телку. Забравшись на склон, с которого была хорошо видна ферма, Джозеф вспорол корове живот. Действовал он неаккуратно и торопливо. Несмотря на это, нож не задел теленка. Роды ожидались на днях, так что Джозеф не так уж и помешал замыслу природы.
Столкнув теленка вниз, Джозеф выгреб руками горячие внутренности и забрался в корову, запахнувшись в ее ребра. Мертвая Адди убедила его, что наступает вода, а спасти бедного Джозефа может только Великий Орел. Нужно было лишь завернуться в коровью шкуру и дождаться птицы.
Однако вместо обещанного орла ночью явилась пума. Раздираемый ее когтями и клыками, Джозеф рыдал и молил о прощении у хохотавшей жены. Сброшенный вниз теленок прожил еще два дня, пока его не задрала та же кошка.
Примерно в то же время от автовокзала индийского городка Утакаманд выдвинулась группа инициативных жителей. Они держали курс на Доддабетту, близлежащую горную вершину. Там находилась астрономическая обсерватория для туристов. Однако путь их привел к обширному завалу. На камнях синей краской была оставлена угрожающая надпись: «УБИРАЙТЕСЬ! КАЖДЫЙ, КТО ВЗОЙДЕТ НА ВЕРШИНУ, ПОЛУЧИТ ПУЛЮ!»
За домиком-обсерваторией присматривали братья Дессай, а они, благослови их боги, никогда не держали в руках ничего опаснее ножа. Ободренные этим обстоятельством, жители полезли вверх по завалу. Это правда, в домике-обсерватории не имелось оружия. Зато вокруг в избытке валялись камни.
Первым же снарядом размозжило голову Абхею. По прихоти судьбы именно он был инициатором похода. Высокий Абхей планировал найти убежище для себя, семьи и еще тридцати жителей Утакаманда. Но обрел лишь дыру в черепе и поделился этим даром с остальными.
Спаслись от разъяренных астрономов-любителей всего шесть человек.
Мировые правительства таки разродились подобием пресс-релизов. В них признавалась проблема необъяснимого подъёма воды – «хотя никаких прогнозируемых предпосылок для того не было, уверяем вас» – и давались подробные инструкции. Рекомендовалось найти место повыше – или «обзавестись любым законно приобретенным плавательным средством». Также настоятельно предписывалось сделать запасы питьевой воды, консервированных продуктов и лекарств.