Больше ждать было нечего, и Радий закрыл глаза, после чего взошел в воду. Ему показалось, что вес мирового океана вот-вот расплющит его, превратит чудовищным давлением в жидкий газ. Однако вода лишь плотнее прижала гидрокостюм к коже.
«Всё хорошо, замечательно, – заключил Радий, хотя и знал, что это не так. – Соленая вода сбрендила и решила, что она теперь легче жидкого водорода. Но у нее свои законы, и один из них гласит, что давление может нагрянуть в любой момент, как налоговая проверка».
Хотел бы Радий назвать свои действия шагами, но больше это походило на карабканье. Глаза неотрывно следили за световым пятном налобного фонаря. Ручной пришлось повесить на пояс к подводному потомку «люгера».
Океан вдруг задрожал. Вибрация была мягкой, как колыбельная после стакана молока.
«Голубой метеорит… сквозь голубую пучину… к голубой смерти…»
Каким-то образом звучал голос Таши. Это могло быть частью необъяснимого феномена, поразившего мировые воды, или самой обыкновенной галлюцинацией, вызванной чувством вины и еще бог весть чем. Радий ставил на вину.
Ступени закончились, и он очутился в небольшой комнатке. Стены здесь имели едва заметный перламутровый оттенок зелени. Не сводя глаз – и лба – с мерцавшего выхода, Радий взял пистолет в руку.
За комнаткой последовали несколько залов, по которым двигался злой человек, не знавший, плыть ему или плестись. Все залы были пустыми, покрытыми зеленоватым перламутром. Голос Таши где-то раз в две минуты напоминал о себе.
Вскоре Радий набрел на довольно необычное место. Впереди сияла уродливая конструкция, словно отлитая из чистейшего золота. У этой штуковины имелась спинка, напоминавшая огромный, вертикально поставленный плот. Всё сплошь и рядом покрывали гладкие отверстия. Как будто здесь полагалось находиться самому крупному кристаллу Кан-Хуга.
Внезапно Радий сообразил, что к чему.
Это был трон.
Пьедестал для чего-то невероятно страшного и грандиозного, не имевшего привычных конечностей. И даже не трон, а что-то вроде точки ритуального прикосновения к священной плоти города, потому что властвовавшая здесь тварь была колоссальной в своих размерах.
Радий осторожно обошел находку по часовой стрелке. Ощутил, как в особо темных углах конструкции у него испуганно замирает сердце.
А потом он увидел их. Убийц группы Кошина. Или их самих, или особей их вида. Сутулые, безобразные, они неторопливо работали конечностями, удерживая себя на высоте пяти метров от плиток пола. Вокруг вились клочки рыбьего помета и морского снега, выглядевшие в свете фонарей как пыльные снежинки.
Амфибии смотрели вперед. Их лупатые глаза таращились на какие-то лохмотья. Откуда-то изнутри этих драных лоскутов выглядывали длинные светлые волосы. Такие прекрасные и чистые, что хотелось увидеть, как они душистым каскадом плеснутся на свежую подушку.
Ужас растекся по жилам Радия, когда он всё понял.
Неестественно бледная, с широко раскрытыми глазами, Таша лежала спиной на воде и таращилась в океаническую пустоту. Ее руки и ноги были раскинуты, словно в попытке изобразить морскую звездочку. Изодранные рубашка и штаны годились теперь разве что в утиль.
Из груди Радия вырвался и ударил в загубник вопль отчаяния, породив армию серебристых пузырей. Океанолог машинально потянул руку к щипавшим глазам, но пальцы уперлись в стекло маски.
Непрестанно рыча, Радий наконец-то сфокусировался на обидчике. По какой-то причине низенький гидрограф выглядел неестественно раздутым. Его шею покрывали наросты, похожие на грибные, а кожа на руках пестрила нездоровыми сливовыми пятнами. Если бы не вишневая рубашка, казавшаяся теперь бледно-розовой, Радий бы вообще не узнал Юлиана.
И Юлиан покачивался, повторяя движения, свидетелем которых в свое время стал Радий.
Совершенно опустошенный, Радий выстрелил.
Свет фонаря перехватил полет иглы. Голова Юлиана мотнулась. Однако гидрограф продолжил трепыхаться, будто водоросль. Только теперь движение шло не от таза, а от всего тела.
Вне себя от ярости, Радий закричал, пытаясь выругаться. В рот попала вода, и он чуть не захлебнулся. Пистолет еще два раз выстрелил, пустив пару мутных пузырей. Обе иглы вошли Юлиану в спину, пришпилив клок рубашки к мясу. Низенький гидрограф никак не отреагировал на это.
Наконец в разуме Радия забрезжило понимание. Он подошел чуть ближе. Юлиан и Таша в свете двух фонарей напоминали персонажей полицейской съемки.
«Так и есть, – важно заявила Черная Линза. – Это сутенер и проститутка, которых застукали под мостом. Посмотри, нет ли у них пакетиков с коксом в задницах».
Радий положил руку на плечо Юлиана и толкнул его. Плоть Юлиана
Внутри ничего не было.
Какое-то время Радий тупо разглядывал пустую оболочку. Выглядело всё так, словно внутри Юлиана что-то жило. Жило, питалось и притворялось человеком, пока не решило выбраться наружу, как ополоумевшая бабочка.
Взгляд Радия упал на статуэтку, лежавшую на животе Таши. Против воли он всмотрелся в лицо жены, боясь увидеть там печать смерти.
Губы Таши шевелились. Повторяли треклятый стишок.