Карл искренне верил тому, что говорили и показывали в телевизоре, не читал в своей жизни никаких лишних книг, кроме того десятка, что обязательны к прохождению в школьной программе, даже почти не пользовался интернетом, словно не вполне имея представление, что в нем можно смотреть, и весьма не по-уставному удивился, однажды услышав от Лады опасное высказывание о том, что субботнее молельное собрание есть не более, чем пустая трата времени. На вопрос о том, а что же это, в таком случае, такое, однако, четкого и вразумительного ответа девушка не получила, только услышала достаточно занудно заученное школьное рассуждение о том, что воспитание духа Империи в гражданах должно происходить на протяжении всей жизни. Нет, этот парень не был упертым фанатиком-имперцем, Лада была уверена, что, спроси его, как он относится к Империи, и он только глаза округлит – разве к Империи можно как-то относиться? Разве можно как-то относиться к смене дня и ночи? Семнадцатилетний парень, полтора года назад еще сидевший за школьной партой, Карл пахал с утра и до ночи шесть дней в неделю как проклятый и тем самым, несомненно, заслуживал уважения, а на седьмой день шел на службу в Молельный Дом и воспитывал свой дух согласно предписаниям Устава. А после смотрел дома телевизор, чтоб не думать о предстоящих следующих шести днях работы – хотя он ведь и так не думал.
Идеальный Средний.
А Лада думала, и думала о многом. Смотрела на мужа и думала еще больше, еще усерднее – о том, что же нужно сделать или сказать, чтобы сотни и тысячи таких как он не округлили больше удивленных глаз, но задумались сами, в глубине себя, по-настоящему. Чтобы не сказали себе и своим семьям: «Хвала Империи, нас это не касается», как то было с делом Ивлича пару месяцев назад, но захотели бы вмешаться, захотели бы хоть что-то изменить… И чем больше девушка думала об этом, тем в большее отчаяние впадала, не находя ровным счетом никакого ответа на свои многочисленные вопросы.
***
Пока октябрь не залил холодными дождями, крыша Академии оставалась для Пана любимым местом. Он частенько оставался здесь после занятий - делал домашние задания, читал или просто тупо зависал в интернете, витая в своих мыслях. Дело было не только в том, что здесь можно было увидеть лишний раз Алексиса, но и в нежелании мальчика оставаться в общежитии долгими вечерами. Антон в последние дни был как-то особенно заинтересован его делами, а, возвращаясь с крыши, можно было, не соврав, отвечать, что был в Академии допоздна. В общежитии мальчишка делал вид, что усиленно выбирает свой путь в дальнейшем обучении, на деле же учёба с трудом лезла в его светловолосую голову. Последний раз, когда пару дней назад он спросил Антона, почему тот выбрал именно медицину, Штоф взглянул на него чуть задумчиво, а вместе с тем бесконечно холодно, словно оценивая, какого ответа тот достоин, а, услышав его голос, мальчишка и сам, наверное, пожалел, что вообще поднял эту тему.
- Потому что это необходимо. - Антон был лаконичен и прям. - Переоценка и прогрессивное изменение направления русла развития человеческого организма, - казалось, он отвечал не на поставленный вопрос, но заученную тему из экзаменационного билета или доклада с научной конференции, - мы ведь говорим не об одном человеке, но о всей Империи. Одного человека можно вылечить лекарствами и процедурами, но целую нацию необходимо растить здоровой, предупреждая отклонения, а не излечивая их постфактум. Медицина, которой занимаемся мы, Вайнке, - это не терапия, это созидание. Мы создаем новых людей, которых не нужно будет учить уставным истинам, но которые будут жить ими с самого рождения. PiA4 ведь уже одобрен в Первом Экспериментально-Исследовательском отделе и начинает вводиться в использование… Не так, к сожалению, как считает наш отдел, но это лишь вопрос времени. – И как ему удается быть настолько уверенным в собственной правоте и оттого таким спокойным? Ведь это не самомнение, а настоящие фундаментальные знания… Не хватало еще Антону завидовать, дожил. – К концу этого учебного года уже будет подведен итог первого этапа эксперимента в тех клиниках шестнадцатого квартала, с которыми подписан контракт на введение препарата, я тоже как раз закончу обучение и смогу отправиться туда на стажировку…
- Ты до этого вообще был в Среднем Секторе? – «А то как-то сомнителен и удивителен твой энтузиазм». Антон посмотрел на него почти что с укором.
- На внедрении два года назад. В десятом квартале. Но, сам понимаешь, нет смысла начинать эксперимент с PiA4 в младших* кварталах – в шестнадцатом народ, увидев первые результаты, сможет уже сам оплачивать дальнейшее развитие проекта, а уж потом мы дойдем волной и до самых дальних уголков Среднего.
[*Неофициально, в обиходе, кварталы Среднего Сектора иногда делят для удобства на младшие (с первого по восьмой) и старшие (с восьмого по шестнадцатый).
