- Привыкли к людям. Мать одомашнила их. Звери ужасно тосковали по ней первые годы.
- Статую, наверное, поставили уже после гибели родителей? – спрашивает Диана. Говорит вроде бы, как обычно, но напряжена, как тетива на тугом луке.
- Да, это памятник. – Крепче сжимаю руку на хрупких плечиках. Утаиваю, что сам ваял этот шедевр, объятый непонятной агонией. Я тогда от горя словно разума лишился. Успокоился, лишь закончив работу над каменным изваянием.
- Грустная история, - вздыхает майса. – Расскажите что-то приятное, от чего не хочется плакать.
Я улыбаюсь девочке. Такая искренняя. Такая настоящая.
- Пойдем, - утягиваю ее дальше, уводя совсем в дальний угол огромной оранжереи. – Никто не знает об этом месте, - хитро подмигиваю Диане, открывая дверь в стене спрятанную магией.
- Ух ты! – загораются радостно глаза, полные шоколадного ликера. А я смеюсь такой ее наивности и простоте. – Что там? Это ход в башню? Вы меня запрете, страшный драконище, и я буду томиться вечность, пока храбрый рыцарь не прилетит на волшебном крылатом коне и не спасет меня?
- Нет, - улыбаюсь, в душе тепло и уютно. – Наверху обсерватория моего отца. Он был ученым, астрономом, магом, разумеется, был. Пойдем, - тяну девушку за собой, чувствуя, как на моих волосах оседает паутина. Давно я не был здесь. Непростительно давно. Провожу рукой, струшивая с себя паутину, и вывожу Диану в комнату. Здесь в башне довольно большая круглое помещение, стеклянный купол над головой, сейчас засыпанный снежной шубой. И огромный телескоп, позволяющий видеть иные миры. Не просто космос, но сквозь грань мироздания видеть. Другие измерения.
- Как здесь здорово… - едва слышно шепчет Диана, осматриваясь в свете магических светильников, которые зажглись с нашим появлением. – Что это? Ваш отец был алхимиком? – разглядывает стеллажи, уставленные колбами и пробирками, банками и бутылками. В некоторых из них плавали малоприятные вещи или создания.
- В том числе, - уклончиво отвечаю, но видя, как хмурятся золотые бровки, признаюсь. – Он был некромантом, Диана. Сила моего отца была в смерти.
- Страшно быть сыном колдуна – некроманта? – округляются испуганно глазки девочки, а я смеюсь и не выдерживаю, обнимаю ее.
- Я же не умертвие, чего мне бояться некроманта?! К тому же еще и своего отца…
- Вы опять меня обнимаете, - каменеет в моих руках Диана, и взгляд снова становится отстраненным и грустным. – Наверное,… это плохая идея… жениться на мне, - роняет она упавшим голосом страшную для меня фразу. Но я не спешу паниковать.
- Почему?
- Потому что… - отводит глаза, вздыхает, - потому что я состарюсь, милорд. А вы так и будете молодым и красивым, не важно, сколько сотен лет минет, и скольких майс переживете… не хочу так, - снова вздох. Она не сопротивляется, когда я прижимаю ее голову к своей груди. Приникает доверчивым котенком. И почти не дышит, так боится.
- Это… так неважно, Диана, - говорю тихо и спокойно. Ее опасения понятны. Но именно этот момент должен волновать нас обоих в последнюю очередь. – Ты думаешь, я не сходил с ума, борясь с собственными сомнениями и страхами? Но в итоге разум проиграл моему сердцу. Я отринул лишние мысли, чтобы ярче чувствовать.
- Это же… неразумно, - судорожно переводит дыхание майса, видимо борясь с желанием заплакать. Отрываю от своей груди девочку и всматриваюсь глубоко в топленый шоколад ее глаз.
- Я сделал свой выбор. Вопрос с возрастными изменениями не самый важный. Но если для тебя этот момент принципиален, я найду решение.
- Как так? – удивляется она. – Я же даже не оборотень. Даже не маг… -отводит неловко глаза.
- Эй, - шепотом привлекаю ее внимание, - эй, милая… - буквально прошу ее посмотреть на меня, не прятать глаза. – Я решу этот вопрос. Веришь мне? Я же… я тебя не за магический дар впустил в свою душу, верно? Не за оборотническую ипостась. Мне дорога стала именно ты. Вот такая, как есть. Пусть маленькая, слабая и пугливая человечка. Наивная, взбалмошная… непокорная… чистая душа, искренняя и отчаянная… Да, человеческий век недолог по сравнению с драконьим. Но позволь себе прожить эти годы, не ограничивая себя. Если тебе небезразличен один конкретный ящер, не ставь между нами надуманные преграды. На самом деле, тебя должно остановить только одно – нежелание быть со мной. Твое. Личное. Непринятие. Меня. Все остальное решаемо, второстепенно и неважно.
Диана смотрит в глаза, все больше завлекаемая моим голосом и вкрадчивыми словами, проникающими, как я надеюсь в ее испуганное сердечко.
- Скажи мне, - едва улыбаюсь, желая ее подбодрить, - ты хочешь быть со мной? Не думая ни о чем. Просто быть…?
