«Лагерный» синдром прошел для страны незамеченным, как незалеченная болезнь. «Лагерные» дети состарились. Должен удивлять «феномен молчания» этих жертв тоталитаризма. Я могу объяснить его только одним: чтобы пробиться к свету из того погреба, в который нас затолкала судьба, нам пришлось применять те самые «неправые средства», о которых говорил учитель советских вождей, рассуждая в молодости о соотношении в нашей жизни цели и средств. Я пытаюсь заговорить. Но помнит Святая Русь – «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется…». А будет ли нам дарована благодать – я не знаю.
Воля любого народа изъявляется в его истории. Власть народа – это способность и возможность осуществлять свою волю. Чья же воля вершилась в нашей стране после 1917 г., после 1937 г., после 1941 г., после 1945 г., после 1953 г.?
Во все эти периоды центральной проблемой российской государственности было уразумение того, насколько русский народ и все народы России свободны в выборе своего будущего (исходя из знания истории) и насколько мы, т. е. русский народ и все народы России, подчинены необходимости (внутренней и внешней), выбирая свое будущее. Свобода воли есть только там, где есть свобода действий; эту свободу действий для любого исторического народа обеспечивает его государственность.
В истории действуют только те силы, которые умеют себя осуществить, добиться успеха в реализации устремлений своей воли. Поэтому сила воли любого народа, воплощенная в его государственности, определяется успехом его
– воли к жизни,
– воли к свободе,
– воли к порядку свободы,
– воли к правде (истине и справедливости)
– и воли к радости.
Человечность русских смыслов, отважность русского характера и сила воли, воплощенные в устоях российской государственности, искажаются, когда ослабевает соборная державность и наружу вырывается дикость звериного своеволия – «своя рука владыка», «что хочу, то и ворочу», «разогнать Верховный Совет к чертовой матери!»…
Вот эта вырвавшаяся дикость звериного своеволия и стала основой сталинизма и всего того, что называется ГУЛАГом. Так просто расколдовывается миф о ГУЛАГе.
Пройдя в детстве университеты ГУЛАГа, я, конечно, был рад началу перестройки, которую затеял М. С. Горбачев, но я с самого начала не мог поверить, что она завершится успешно. Ремесло заложника состоит в том, чтобы нести свои беды молча, не сваливая их ни на кого, самому выкарабкиваться. Мне не за что любить людей, хотя и у меня есть и друзья, и приятели, и хорошие знакомые; есть люди, для которых моя душа делает исключение, так как она судит их по добрым делам.
Темниковские лагеря в Мордовии, где меня с двух лет научили петь хором: «С нами Сталин-отец, с нами Родина-мать, ведь советский боец не привык отступать», усилили во мне творческое начало – склонность к умственному переустройству всего, что меня окружает. Поэтому уже в четыре года я пел последнюю строчку этой песни так: «с нами Сталин-отец, с нами Родина-мать, ведь советский малец не привык унывать». Охрана лагеря, приходя на вечернюю поверку, внимательно осматривала наши койки, выясняя, кто не спит, и приговаривая: «Ну, мальцы, спать, немедленно спать».
В Верховном Совете СССР мои выступления, касавшиеся «лагерных» детей, никакого реального отклика не получили. Там шла большая возня с МГД и группой «Союз», готовили под видом «Союзного договора» развал СССР, и нас, депутатов, держали за абсолютных придурков, которыми цинично манипулируют элитные кукловоды, кстати, тоже народные депутаты СССР, но причастные к тайной, внутренней «партии номенклатуры», успешно вписавшейся в перестройку и плавно перешедшие к ельцинским реформам.
У всех, кто претерпел ГУЛАГ, изломана жизнь, изломана судьба, многие получили увечья, заработали болезни. И здесь нельзя целиком винить государство. Еще не пришло время современных «Записок из подполья» и «Записок из мертвого дома» – несмотря на то, что есть потрясающие откровения А. И. Солженицына, Дьякова с его «Повестью о пережитом», рассказы Шаламова. Решение о создании ГУЛАГа – это дело партии, не …СС, а …(б). Эта партия и должна признать свою вину, а не президент, и не правительство. Темниковские лагеря – это лагеря, построенные коммунистами для коммунистов и их детей. У нас в Потьме беспартийных практически не было. Причем многие из тех, кто выжил, вырос, сами в период застоя стали коммунистами. Среди них оказался и я.
Иметь профессию политэконома и преподавателя основ политических знаний, жить в СССР и не быть членом КПСС было так же невозможно, как публичным журналистам или знаменитым киноартистам ходить по улицам нагишом, хотя бы и в плавках или в профсоюзных трусах. Это было особенно мерзкое издевательство над душами «лагерников», подобно тому, как среди уголовников существует обычай «повязать кровью». Коммунисты, принимая замену…(б) на …СС, фактически стремились замарать нас, «лагерников», своей бессовестностью, добиться санкции нашей души на «освящение» их бессовестности, сделав нас членами своей партии. В этом сосредоточена высшая степень непоправимости случившегося с нами зла.
