Подготовка к празднику Великого Октября шла у нас в двадцатом садике своим чередом. Однажды Анна Валентиновна спросила меня: «Скажи, Коля, что особенного у вас произошло, что ты запомнил еловую гирлянду и цифры XXIV?» Я подумал немного и сказал: «Особенного ничего. Но все женщины очень серьезно говорили о параде в Москве на Красной площади. Говорили, что на параде выступал сам Сталин и очень хвалили его. Это, правда, было очень давно. Я сейчас не могу вспомнить подробности».
Анна Валентиновна похвалила меня за хорошую память и сказала, что, видно, и вправду тебя окружали хорошие люди, если ты с трехлетнего возраста помнишь такое. А лагерные женщины-арестантки восторгались речью Сталина на параде на Красной площади 7 ноября 1941 г. Я думаю, что если бы сам Сталин слышал, как его хвалили арестантки за речь на параде, его стальное сердце расплавилось бы от благодарной нежности к этим женщинам, которым он принес столько не заслуженных ими страданий. Но его стальное сердце только ожесточилось еще больше после военных поражений Красной Армии в начале войны с Германией. И я, как ни напрягаю свою память, больше ничего не могу добавить к воспоминаниям об этом знаменитом параде. В годы студенческой молодости, после периода «героизации Наполеона», я занимался военной историей и эпохой 1941–1945 гг.
Только после изучения доступных нам тогда документов, я осознал огромное значение парада на Красной площади в 1941 г., а также выступления И. В. Сталина по радио 3 июля 1941 г. Это были узловые точки духовной борьбы великого русского народа и его союзников в России и за рубежом с совращенным и развращенным, угнетенным и ослепленным нацистской пропагандой великим немецким народом.
К пятому классу, когда мы в школе начали изучать немецкий язык, я с интересом обнаружил, что моя мама прекрасно владеет живым немецким языком, его прибалтийским («остзейским») вариантом (говором, наречием, диалектом). Для меня уже во взрослые годы было страшной загадкой, как Гитлеру удалось такой великий народ, как немецкий, превратить в безропотное стадо скотов, с которых быстро облезла броня культуры и цивилизации. Я зачитывался книгами о войне; покупал все мемуары советских маршалов и генералов, мемуары немецких военачальников – Типельскирха, Манштейна и Гудериана. Я собрал огромную библиотеку по военной истории и военному искусству. Но нигде не находил ответа на главный вопрос: как удалось заставить великий немецкий народ служить «бесноватому фюреру». В советской литературе Гитлера иначе и не называли.
После XX съезда КПСС началось развенчание Сталина. Теперь к вопросу о великом немецком народе добавился тот же самый вопрос о великом русском народе. Как мог народ, давший миру литературу великой совести – Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Тютчева, Леонова, А. А. Игнатьева, С. А. Есенина, А. А. Блока, М. И. Цветаеву, И. Г. Эренбурга (один «Хулио Хуренито» чего стоит!), А. А. Ахматову – как мог такой народ попасть под влияние такого изверга рода человеческого, как Сталин, и его подручных, которые едва ли не перенегодяйствовали своего верховного кумира.
И чем является после всего этого история, обладающая колдовской силой превращать все возможности в необходимость, в неотвратимую действительность? Вот к каким вопросам привело меня тихое размышление над историческими следствиями речи Сталина 3 июля 1941 г. и парада на Красной площади 7 ноября 1941 г.
Мой сегодняшний ответ на все эти вопросы таков: 3 июля и 7 ноября 1941 г. Сталин был совсем другим человеком, не человеком 1937 г. Не человеком, которому нужно было во что бы то ни стало одолеть троцкизм и уничтожить всю ленинскую челядь, которая вертелась под ногами истории, стремясь с настойчивостью самого бесстыдства пробиться к сладкому пирогу власти. 3 июля Сталин духовно переродился, он осознал себя действительно творцом истории, а не просто
– самым верным
– самым последовательным
– самым непреклонным
учеником Ленина. Он осознал себя как творца будущей победы над искаженной, бездуховной волей огитлеренного немецкого народа. Такого мистического перерождения не произошло ни с Рузвельтом, ни с Черчиллем, ни с Гитлером. Сталин одержал самую немыслимую свою победу, победу над самим собой. Такая победа всегда мистическая. История религий знает много случаев таких побед над самими собой всех без исключения основателей мировых религий – от языческих примитивов до современных универсалов, обеспечивших нравственный прогресс человечества. После Победы Сталин снова деградировал к состоянию 1937 г., и только смерть спасла его от вторичного перерождения.
