Наконец, все приготовления к дню Великого Октября в нашем садике были завершены. Наступило 7 ноября 1946 г., 29-я годовщина Великой Октябрьской Социалистической революции. После завтрака ко всем детям пришли родители. Пришла и моя мама. Мы собрались все в музыкальном зале. Внесли скамейки, чтобы рассадить всех родителей. Лидия Оттовна была в праздничном платье, черном, отделанным то ли бисером, то ли стеклярусом, очень празднично сверкавшем. Под торжественные звуки фортепьянного марша дети построились в линейку. Начался праздничный концерт для родителей.
Моя мама куда-то вышла. Я завертелся, ища ее глазами, но Ирина Александровна успокоила меня: «Не волнуйся, мама сейчас появится. Она беседует с Ниной Андреевной».
Результат этой беседы оказался тоже радостным, как праздник. Мама попросила Нину Андреевну принять ее в садик на работу. Нина Андреевна сказала, что может принять ее только ночной няней, работать попеременно со сменщицей через сутки. Ночная няня должна была следить, чтобы детям спалось нормально. Вовремя укладывать спать, следить, не раскрылся ли кто ночью от жары и верчения на кровати; менять простыни тем, кто обмочился или обкакался спросонья. Мама согласилась на такую работу. Тем более что за нее давали продуктовые и хлебные карточки. Те талоны, которые маме выдали в Потьме, давно кончились, и мама с Лилей жили впроголодь, на карточки одной Лили, радуясь, что их сын и брат Коля пристроен к регулярному питанию в детском саду.
Мама работала хорошо. Я видел ее через день и уже забыл, что такое разлука и тоска по маме. Лиля заходила все реже, так как у нее стало непомерно много работы. Ставили новый спектакль – детскую сказку «Золушка» (по Евгению Шварцу) и начали репетировать «Фронт» Корнейчука. В «Золушке» Лиля играла какую-то вещь: то ли каминные щипцы, то ли кочергу. Я уже этого не помню. Детские спектакли шли по воскресеньям днем, и меня водили на эти спектакли, забирая из садика, а потом, к ужину, возвращали обратно. В «Золушке» я Лилю не узнавал, никак не мог представить, что она – кочерга или каминные щипцы. Но однажды случилась беда: актриса Павлова, которая играла Фею Мелюзину и спускалась к Золушке с неба, оступилась на скрытой за расписными облаками от зрителей в зале лестнице, и пришлось по ходу спектакля срочно заменять ее. На роль феи срочным порядком ввели нашу Лилю. Благо, она знала эту небольшую роль наизусть. Лиля не только хорошо справилась с ролью на злополучном спектакле, но и заменяла Павлову на все дни болезни; с Павловой не случилось ничего страшного, она просто вывихнула лодыжку. Причина несчастного случая долго обсуждалась в театре с актерами и рабочими сцены.
Театральный художник, ответственный за проекты и эскизы декораций к спектаклям, в 1946 г. был человек с очень громкой художественной фамилией – Левитан. Его по каким-то причинам не брали на местные заводы на работу. По образованию Левитан был инженер, рассчитывал разные конструкции на прочность. Он и к декорациям подошел как действующий инженер, совершено не принимая иллюзию бутафорской достоверности. Рабочие сцены вечно ворчали на него из-за того, что спроектированные им, Левитаном, декорации всегда оказывались тяжелее, чем те, к которым эти рабочие привыкли. Дома Лиля с мамой всегда обсуждали все эти рабочие передряги. Обсуждали при мне, и они запомнились как бы сами собой, без всяких сознательных волевых усилий с моей стороны.
Так вот, Левитан предупредил рабочих сцены, что при установке скрытой от зрителей лестницы, по которой фея Мелюзина спускалась с облаков к Золушке, все ступеньки, чтобы они не «веселились», надо шурупами прикручивать, а не просто забивать шурупы, как гвозди. Пожилые рабочие, уважая инженерный талант Левитана, всегда точно следовали его указаниям. Но тут, как на грех, пришлось нанять несколько молодых ребят из местного ремесленного училища, поскольку старикам впервые за много лет разрешили взять отпуск. Эти ребята по молодости лет еще не привыкли к трудовой дисциплине, и для них указания Левитана не служили приказом или законом.
Поэтому когда Павлова в образе феи спускалась с облаков к Золушке, одна из ступенек «завеселилась» и актриса неудачно упала. Так я впервые осознал законы возникновения Хаоса из череды случайных флуктуаций. Но, как показала сама царица-жизнь, Хаос несет не только беды и несчастье, он создает новые возможности и перспективы, а также порождает новые, необычные стратегии, выводит на свет новых людей. Замечание насчет «новых людей» я услышал сначала от Ю. В. Голика, моего соседа по дому на Рублевке, который инициировал создание данной рукописи. А потом обнаружил эту идею в ранних работах А. Н. Яковлева, ныне покойного, по стратегии перестройки, когда А. Н. Яковлев обосновывал тезис о том, что свободные выборы (самая большая флуктуация, вызванная перестройкой) неизбежно поднимут во власть совершенно «новых людей». Так и случилось по жизни. Но тогда, осенью 1946 г., в Ижевске «новым человеком» в спектакле «Золушка» оказалась моя старшая сестра Лиля.
