– Что? – воскликнул Марат Тулпарович. – Опять? Я с этим разберусь. Вы свободны, Роман Павлович.
Роман чуть ли не вприпрыжку мчался к кабинету. Видимо, Хапаева уже не раз насолила директору, поэтому он и не применил карательные меры к молодому специалисту. И ничего странного, что Марат Тулпарович читал «Мастера и Маргариту». Если б он процитировал Петрония Арбитра на латыни или завел речь о поэтике производственного романа, тогда другое дело.
Когда историк Анастасия Олеговна встретила помилованного Романа, она справилась, почему он такой радостный.
– Она и на меня жаловалась, – сказала учительница. – На уроке о Московской Руси я заговорила о роли православия. Как без него историю России преподавать? Хапаева заявила директору, будто я насаждаю православие и ущемляю в правах другие христианские течения. Не чушь ли?
На 23 Февраля Роман удостоился записной книжки и куска торта с чашкой чая. На пятничном совещании Энже Ахатовна от лица подавляющей женской педагогической половины пожелала мужской компании долгие годы стоять на интеллектуальной страже Отечества и не стареть сердцами.
Записная книжка, к слову, отличалась изящным оформлением и добротной бумагой. Настолько добротной, что рождала противоречивое чувство. Романа тянуло написать на ней что-нибудь знаменательное, и в то же время отвращала перспектива эту бумагу, стилизованную под пергамент, замарать. Пришлось приберечь перо до грядущих озарений.
Залилова из 8 «А» угостила набором мини-рулетов с малиной. Стоило признать, что ученица не ограничивалась легким флиртом и подбором нарядов для уроков русского, а подтверждала симпатии поступками. Роман поймал себя на мысли, что не отказался бы отведать и стряпни Камиллы, борща или макарон с сыром.
За неделю до 8 Марта директор собрал у себя в кабинете мужской совет и изложил план. Согласно программе, в субботу намечался банкет для учителей в школьной столовой, а до банкета мужчины должны были развлекать женщин праздничным концертом. При слове «концерт» Роман вздрогнул в опасении, что придется петь и, того хуже, плясать. Марат Тулпарович изобрел нечто более оригинальное. По плану Максим Максимыч, другой англичанин Вадим, Роман, Андрюха и физрук Габбас Юнусович пародировали эстрадных певцов, разевая рот под фонограмму и копируя их движения. Директор предварял каждый номер кратким представлением «артиста».
Максиму Максимычу достался Боярский, а Вадиму – Басков. Андрюха притворялся Лепсом, а Габбас Юнусович – известным татарским тенором. Роман, выступавший третьим, перевоплощался в визжащего Витаса. На репетиции выяснилось, что все краткие представления из директорских уст подавались с подтекстом. Речь, с одной стороны, шла об исполняемом персонаже, а с другой – о самом исполнителе. Так, о Максиме Максимыче, помимо прочего, сообщалось: «Он независимый и темпераментный. Он верен привычкам, выработанным многие годы назад. Его легко запомнить и трудно спутать в толпе». Андрюха представал человеком «тяжелой судьбы и стального характера», Габбас Юнусович рекомендовался как «незаурядный талант, сочетающий в себе отзывчивость и сердечную простоту», Вадиму была уготована участь «обаятельного скромняги и всеобщего любимца». Роман не без удовлетворения отмечал, что он «загадочный и непредсказуемый».
Накануне выхода на сцену Роман, подобно добросовестному эпигону, посмотрев на «Ютубе» десяток видео с концертов Витаса, целый вечер кривил рожи перед зеркалом, запрокидывал голову и взмахивал руками. Подражал. Раньше Роман непременно сгорел бы от стыда, участвуя в таком спектакле, теперь же воспринимал его как способ отвлечься от тяжелых дум. Во-первых, он не списки расстрельные подписывает. Во-вторых, качественная пародия – это совсем не то же, что номера из шоу Петросяна и Дубовицкой. В-третьих, это несерьезно и на один раз.
Впрочем, есть риск, что большая любовь к служебным застольям и начинается с малого. Сначала копируешь эстрадную звезду, затем тосты «За здоровье!» и «За счастье!» перестают резать слух и тебе нравятся конкурсы для вечеринок. Опомниться не успеешь, а ты уже в корпоративных щупальцах: зачитываешь на юбилее шефа пошлые стихи и отплясываешь пьяный под Верку Сердючку.
На генеральном прогоне Марат Тулпарович и Андрюха отсутствовали, поэтому репетировали без них. Габбас Юнусович вне привычной спортивной формы смахивал на Роберта Де Ниро, только смущенного до крайности. Вадим смотрелся солидно в белом костюме с лазурной рубашкой. Максим Максимыч, весь в черном, ежеминутно поправлял широкополую шляпу. Роман в приталенной красной рубашке чувствовал себя уютно и ничуть не волновался. Ближе к финалу к четверке присоединился взвихренный Андрюха в мешковатом сером костюме. Глаза трудовика прятались за круглыми черными очками.
– Тулпарыч зовет. У него для вас наставление, – сказал Андрюха Роману с Вадимом и плутовато улыбнулся.
