Олигарх не знал, чем ответить. Разве что, когда они впервые встретились, будущая жена была ленинградской студенткой и наступила Сергеичу на ногу. Когда он, сидя в комнате, хрипел, «отравленная игла» (оригинальное прозвище) припомнила другие занятия муженька. Через полминуты старик не выдержал:
— Раис, ты напоминаешь песню из моей молодости «Кто тебе сказал?». Кто тебе сказал, что я изменял с Агнией? Она, если ты не в курсе, царская дочь, а не эскортница. Припоминаю давний скандал, когда меня застукали в обнимку с Оксаной Фёдоровой. Агния просто загляденье, но я с ней не знаком. Что твердишь? То есть я во сне балаболил, что слышу запашок рябиновки, и при всём при том собираюсь на свидание с царевной? Раиса, ты дура. Речь о песне «Малиновки заслыша голосок, припомню я забытые свиданья». Я всего-навсего вспоминал период, когда впервые услышал. Что лопочешь? Ты помнишь времена, когда я не пил? Взгляни на нашего слугу, он в молодости курил.
Именно Агнию рисовал Шеф. В отличие от Гликерии Царевны, младшая сестра в теории может быть одной из претенденток на титул «Мисс Рофия 1909». На практике обрисовывалась тройная неоднозначность: с одной стороны, внешность формально подходила; с другой стороны, выбор судей бывает странным; но в любом случае мажорке доступен блат.
Родион испытал влияние художника Жерара: рисовал портрет по чёрно-белому фото и по свидетельствам очевидцев (если они не врут). На полотне появились большие голубые глаза невинного вида, точёный нос и губки сердечком на тонком лице в окружении русых кудрей под изящной острозубой коронкой. Глядя на смазливую царевну, не каждый поверит, что она угрожала оппонентам длинными лакированными наращёнными ногтями (за что в Нашем мире получила прозвище «Фреддикрюгерша») и отличилась в поддержке отцовского политиканства. Зато её старшая сестра, с самой обычной, полноватой, внешностью, ни к кому не проявляла агрессию и шла по демократическому пути.[5]
В своё время батька прочитал повесть Леонида Бородина, где герой-рассказчик думает о женщине: «Существует же такое — штамп порочности на идеальной форме». Дальше сказано, что никакой косметикой его не скроешь. Будто ему недостаточно, отец прилепил к царевне начало стихотворения Леонида Вышеславского об альпинистке, погибшей, когда спасала не свою жизнь. («Наверно, вдохнула Вселенная в прекрасные эти черты…», если Родиону не изменяет склероз. Тоже из батиной родной эпохи, но прозвучало двусмысленно, словно он Агнию похвалил).
В следующие мгновения в лохматой голове Родиона само собой прозвучало: «Агнуся чужие слёзы льёт, как Мойша жадна душа её. Хап-хап-хап, из кошельков Агнуся хапает, хап-хап, хапает, хап-хап, хапает. Чистое ворьё!». Родион ровно за секунду треснул самого себя по лбу. Только воспаления пародийности не хватало, ядрёна кочерыжка. Знаешь ведь, что Агния — «Большая крокодила». (Что касается грозных длинных ногтей, он полувсерьёз ожидал высказывание в стиле «Уста порву, очи выколю». Довольно, хватит паясничать).
К 3 делу I группы добавили дополнительную обязанность, отягощённую статусом старикана как государева подчинённого. Мнимые отношения между отцом Родиона и царевной (на тот момент она только что посетила Москву) вызвали скандал. Батька долго оправдывался, что произошла диффамация, и сердился чуть ли не в стиле антагониста «Как достать соседа» (если не преувеличение от журналистов). Аньес задрала нос: дескать, не занимается она глупостями. У самого Шефа возникла идея: не избавить ли царя-папика от чувства огорчения при помощи портрета дочери? Отсюда весь живописный труд. Лично ему, убеждённому холостяку и с недавних пор аскету, девицы не нужны.
В нынешнем году[6] в Москве выступит Фёдор Шаляпин, а после него Собинов. Суть не в том, что конкретно они споют. Согласно прогнозам, Шаляпин раскритикует Баскова за положительное отношение к Царю. Аналогично, Менделеев познакомится с Лепсом, по местной терминологии с «князем Лепсверидзе». Поблагодарит за «Рюмку водки на столе» и за поддержку всё того же Царя.
Наш Шеф нашёл помощников для Службы параллельности, и к ним относился, кроме историка, бюрократа, аналитика, знатока порталов, иномирового врача и иностранного техника, один московский модельер. С альтернативным вариантом дореволюционных костюмов, благодаря специализации, всё в порядке. И учтём, что в группах есть резиденты, все они русские и москвичи.
Слышали ли вы о депутате Государственной Думы Глебе Ладынине? Тот самый, кого заслали в Рофию на место второго лица империи.
Должность, как ни странно, называлась «генерал-министр» (разумеется, не в реальной истории). По состоянию на осень 1905 г. им был Феогност Дубинин из рода, который вполне себе соответствовал историческим Дурново. Условный аналог с простым именем Иван действительно занимал пост Председателя Комитета министров, но скончался в 1903. Генерал-министра тоже прозвали «телячьей головой». Мы не знаем, сколько бы он продержался, если бы не наши сомиряне и соотечественники.
