– Давай-ка сходи за водой на колодец. Бегом! Мы все тут просто умираем от жажды.
Ожидая чего-то подобного, я даже не повернул головы и просто продолжил смотреть на десятника. И не то чтобы мне сложно сходить за водой, но этот мешок гарантированно дырявый, а такие вот наезды нужно пресекать в корне.
– Э, кохай[8], ты оглох? – солдат недобро сощурился. – Тебе сказали сходить за водой!
– Так это ты у нас тут десятник?! – состроив невинную физиономию, удивленно произнёс я. – Если «да», то, конечно, схожу, но мне почему-то кажется, что идти придётся все же тебе. И не к колодцу, а сам знаешь куда...
– Ах ты ж! – рявкнул солдат в тот момент, когда до него дошёл смысл сказанного.
Не говоря больше ни слова, он шагнул вперед и, оскалившись, ударил меня кулаком в грудь.
Ожидая чего-то подобного, я перенес вес на левую ногу и, сбив кулак, пробил голенью в пах. Несильно – чисто чтобы остановить и остудить пыл.
Неприятный удар согнул солдата пополам, воздух со свистом покинул легкие. Мужик покачнулся и на удивление устоял – яйца оказались натурально железными!
Конечно, стоило его добить, но делать этого я не стал, поскольку со стороны это выглядело бы погано.
Придя в себя и отскочив назад, мужик набычился и снова бросился на меня, целя на этот раз в голову.
Уклонившись от летящего в лицо кулака, я резко пробил правой под дых и, когда солдат снова согнулся, нанес удар коленом ему под глаз. Калечить парня не было смысла, а так – даже челюсть осталась цела.
Нелепо взмахнув руками, солдат завалился на траву, и над площадкой на мгновение повисла мертвая тишина.
Драка длилась всего секунд десять-пятнадцать. Поначалу никто не сообразил, что, собственно, произошло, и лишь когда мой противник упал, трое бойцов вскочили на ноги. Спустя мгновение очнулся десятник.
– А ну прекратить! – рявкнул он, положив ладонь на рукоять меча. – Разведите их в стороны!
Двое солдат тут же повисли на поднимающемся с земли товарище, у которого в глазах читалось только одно желание – убивать. Нет, в целом мужик выглядел неплохо, а его стойкости позавидовал бы любой профессиональный боец. Ведь пропустить удар в пах и после этого снова броситься в драку – на такое способен не каждый. Жаль, конечно, что все так закончилось, но по-другому ведь быть не могло.
– Ты что же, ублюдок, такое творишь? – подойдя вплотную ко мне, сквозь зубы процедил Абэ. – Совсем разум потерял?!
Отвечать я ничего не стал – просто стоял и смотрел на него сверху вниз. Не, ну а что в таких случаях говорить? Он же и сам видел все в мельчайших подробностях.
Видя, что я никак не реагирую на его слова, десятник обернулся к двум стоящим рядом бойцам и, кивнув на меня, приказал:
– Этого в яму, за нападение на товарища! Утром, перед строем, выдать ему десять палок!
– Но, командир... – поморщился один из солдат. – Он же...
– Молчать! – рявкнул Абэ. – Выполняйте!
В первые мгновения я даже не поверил в происходящее. Десять палок – это же по спине? А там ещё какая-то яма... Он что же, ослеп? Хотя нет, судя по роже, с глазами у него полный порядок...
– Нападение на товарища, значит? – оскалился я, когда солдаты положили мне руки на плечи. – Ну и козел же ты, десятник...
– Ещё десять палок, за оскорбление командира, – глядя мне в глаза, холодно произнёс Абэ. – Уводите этого дурака, пока он не наговорил на что-то серьезное!
– Давай двигай! – подтолкнул меня в плечо один из солдат. – Посидишь до утра – мозги встанут на место.
– Ты за своими мозгами лучше смотри, – устало огрызнулся я и пошёл в том направлении, куда меня подтолкнули конвоиры.
Спорить и сопротивляться было бы глупо. Нет, конечно, вывернуться из простенького захвата и уйти – для меня бы никаких проблем не составило, но я же пришел сюда не за этим. Сказали под арест? Да без проблем – ведь за драку в подразделении должно прилетать каждому. Другой вопрос, почему виноватым назначили меня? Десятник посчитал, что тому мужику больше досталось и нужно восстановить справедливость, или моему противнику за драку прилетело бы что-то посерьёзнее десяти ударов палками по спине? Ну не десять, а двадцать, но тем не менее? Вот это и называется незнанием местных реалий. Впрочем, ничего страшного – когда-нибудь я во всем разберусь.
«Тюрьма» находилась неподалёку от одной из скал, возле забора, за которым стоял смешанный лес. Просторную яму пятиметровой глубины сверху прикрыли досками и засыпали землей так, что в потолке осталось лишь небольшое отверстие. Если не обладать способностями человека-паука, то в одиночку выбраться не получится. Впрочем, сбегать я не собирался, и мне все эти условности были до лампочки.
– Там внизу гадить нельзя, – кивнув на дыру в земле, пояснил мне один из конвойных. – Так что, если нужно, мы тебя сводим до «ящика».
– Нет, спасибо, – покачал головой я, – до утра дотерплю.
– Вот и хорошо, – буркнул конвоир и, подойдя к толстому столбу на краю ямы, размотал привязанный к нему канат. Кинув конец в яму, он смерил меня взглядом и задумчиво произнёс: – Не знаю, парень, что с тобою случилось, но с этого не стоило начинать...
