– А вы, ребята, все эти буквы можете прилепить на холодильник и цифры тоже. Обязательно!
Даю им картинки с буквами и цифрами, а сама думаю: ну почему в русском языке всего 33 буквы, а цифр и того меньше? Как всегда, спасал папа:
– Не приставайте к маме, она сегодня взрослую книжку читает.
Купила книгу русских народных сказок в пересказе Андрея Платонова. Читаю детям сказку «Безручка». Она о том, что жили-были на свете брат и сестра, и жена брата невзлюбила сестру и велела мужу ее извести. Увел брат сестру в лес, нашел пень, чтобы отрубить ей голову. Она положила на пень руки и голову. Брат занес топор, но в это время над ними пролетала птичка. Сестрица подняла голову, чтобы в последний раз посмотреть на нее. Брат ударил топором и отсек сестре обе руки по локоть. Пожалел брат сестру, не стал рубить голову, а отпустил ее. Встала она с земли и пошла, безрукая, куда глаза глядят.
Господи, что ж я такое детям читаю? Самой впору валидол глотать.
– Мама, а как она без глазков шла?
– Почему без глазков?
– Глазки ведь на головке, а головки нет.
Саша возмущенно:
– Маша, Маша! Ты ничего не поняла! Ей только ручки отрубили, а головку нет.
В комнату ворвался папа:
– Мама, можно что-нибудь без садизма?
Я прочитала детям сказку про лису и зайца. Они заснули, а я пила валерьянку и приходила в себя от пережитого с Безручкой.
Дети начали пересказывать сказки.
Маше четыре года, и она пересказывает «Красную Шапочку»:
– Дерни за веревочку дитя моего, дверь и откроется.
Объясняем, что она говорит неправильно. Маша слушает с благодарностью, с удовольствием кивает, но повторяет то же самое.
– Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие руки, глаза?..
Когда рассказывает – распаляется, как утюг: – Бабушка, бабушка, а почему у тебя такой большой нос? – Чуть задумывается, видно, сам от себя такого не ожидал, а потом победно: – Это чтобы лучше сморкать тебя, дитя мое.
Звонит мне на работу. Голос взволнованный:
– Мама, я видел такую книгу! Называется «Детская Библия».
Самая популярная детская Библия начала девяностых годов – «Стокгольмская детская Библия», издание Стокгольмского института перевода Библии. В книге 545 страниц, каждый рассказ занимает не больше страницы, сопровождается цветной иллюстрацией.
– Мама, она стоит 10 рублей, дорогая такая, но, представляешь, в ней 250 библейских историй, и к каждой, представляешь, к каждой своя иллюстрация, я посчитал, что одна история стоит 4 копейки, это же не очень дорого. Мама, давай купим!
В то время книги быстро исчезали с прилавков книжных магазинов. Ее искала в киосках, у перекупщиков, а нашла на рынке между свеклой и капустой.
– Купил внучку, а он не приехал.
Кстати, вот так же на рынке у торгующей молоком бабушки Саша (ему было лет восемь) увидел на прилавке знаменитый учебник физики для 7-го класса А. В. Пёрышкина и вцепился в него:
– Мама, давай купим, это же все про физику!
– Давай тогда уж и молока купим.
Бабушка довольна, мы – тоже, особенно ассортиментом ее товара.
Саша трепетно относится к книгам, а более всего к первому учебнику – «Букварю». Но вот это: «Мама мыла раму. Маша мала. У Шуры шары» – вызывало у него недоумение.
– Мама, ну какой в этом смысл, какой?
Саша и два его двоюродных брата родились в один год. Когда им было лет десять, я услышала их разговор о том, куда бы они потратили миллион денег. Конечно – машины. Братья уже хорошо в них разбирались, вопрос был только в марках и деталях. Саша молчал. Заговорил, когда его стали пытать.
– Я бы 950 тысяч потратил на книги.
– Сань, ты что? Ну ты даешь!
Но у них и у меня тоже еще теплилась слабая надежда – а куда же еще 50? Может быть, на какую-нибудь плохонькую машинку да хватит.
– Саш, а куда 50 денешь?
– На полки для книг.
Ребенок – это любовь, ставшая зримой.
После окончания института родители поехали строить город Новомосковск. По рассказам мамы я помню, что рядом с нами жил мальчик Игорёк. Он не только защищал меня, помогал во всем, но и предупреждал все мои желания. Как говорила мама, тот самый случай, когда «ветру не давал на меня пахнуть». Помню я это плохо, а вот чувство защищенности осталось.
Однажды мне ставили горчичники. Кричать я начинала еще с момента подготовки к этой процедуре. Кричала так, что стекла в окнах дрожали. Игорёк жил за стенкой. Прибежали его перепуганные родители:
– Что случилось с Ирочкой?
– Горчичники, – вздохнула мама.
– Снимите их с Ирочки, пожалуйста. От ее крика у Игорька начинаются судороги.
Впереди была взрослая жизнь. В ней много чего случится, но чтобы любили вот так – до судорог…
Она сама была еще крохой, когда стала с трепетом и любовью смотреть на малышей.
– Ребеночек… – выдыхала Маша, завидя коляску с ребенком. И мы еще некоторое время двигались за ней.