Маша училась в первом классе, и им пока отметок не ставили. В то время как Саша таскал из школы честно заработанные оценки и записи в дневнике, Маша в родительский дом ничего не приносила. Что с этим делать – не придумывалось, и мы с папой бросались поощрять Машу за то, что: ее сегодня похвалила учительница, она хорошо пела в хоре, убрала за котятами, когда они перевернули свое молоко.
Маша с достоинством принимала деньги и тратила их на самые необходимые вещи. Ими оказались: заколочка – «правда, к платьицу подходит?»; конфеты-подушечки – «все любят»; маленький мячик для котят – «что они все время за одним и тем же гоняются!».
Поначалу Саша отнесся к эксперименту с обычным для него азартом – как к веселой игре, которую придумали папа с мамой. Но совсем скоро он стал стесняться момента передачи денег:
– Пап, да ладно, не надо. Вы и так мне все покупаете.
Он клал деньги в доступное для всех место – кому будет нужно, тот возьмет. А потом стал просить нас закончить эксперимент, а на все деньги купил книгу «Сказки. Легенды. Предания» из серии «Антология семейного чтения». В конце года мы купили детям большие призы: Маше – что-то красивое, девчоночье, Саше – кожаный футбольный мяч.
Лет в четырнадцать Саша перестал брать у нас карманные деньги. Думали – пройдет. Нет, оставляет нетронутыми.
– Саш, ну что ты такое выдумал?
– Ты мне бутерброды и яблоки даешь.
– А если попить?
– В школе фонтанчики есть.
– А если на улице?
– Быстрей до дома дойду.
– Но бывают разные непредвиденные случаи.
– Какие?
– Например, бабушке станет плохо, тебе надо будет до нее доехать.
Задумался. Через некоторое время:
– Мама, эксперимент поставлен чисто. Я один раз доехал до бабушки, а второй – добежал. Добежал быстрее. Деньги мне не нужны. Бабушка даже удивилась, чего я к ней два раза приходил.
Деньги он стал брать только по приказу папы в 10-м и 11-м классах, когда поступил в физико-математическую школу при университете и возвращался домой только вечером.
Детство – это когда все удивительно и ничто не вызывает удивления.
На языке взрослых это называлось бы комизмом ситуации – смех над недоразумением. А у нас – очень даже разумение, просто детские истории.
Она болеет ветрянкой. Врач посоветовала отвлекать ее от зуда и прочих неприятностей. Играем с ней в детское лото. На картинках – мячик, домик, грибок, птичка… Как только партия заканчивается, тут же начинается следующая.
– Машенька, поиграй немного с куклой. Я тебе кашку сварю.
Маша начинает почесываться, похныкивать.
– Маша, ну ладно, ладно, давай играть в лото.
И опять: мячик, домик, грибок, птичка. Карточки я выучила наизусть, а при словах «мячик», «домик», «грибок», «птичка» становилось грустно и безысходно. Когда пришел папа и спросил, чем мне помочь, я коварно попросила:
– Поиграй с Машей в лото.
К нам в гости пришел мой племянник Володя. Вдруг Саша, свободно гуляющий во дворе, подошел к нему, встал по стойке смирно и стал каяться во всех своих грехах. Тут были и высокая крыша, и шумное веселье рядом со спящей сестричкой, и дрессировка соседской собаки, но самое главное:
– Мама говорила: не тогай девочке глазки, а я тогал и тогал.
Никто не мог понять, откуда такой поток совестливости. Володя был в голубой рубашке – Саня решил, что это милиционер.
Маша узнала, что человек произошел от обезьяны. Ей это очень не понравилось. Она уселась на диван, нахмурилась, надулась. В это время Саша бегал по комнате, прыгал, размахивал руками – в общем, пребывал в своем обычном состоянии. Вдруг лицо Маши просветлело, и она, как человек, решивший для себя что-то важное, произнесла:
– Ну, это Саша произошел от обезьяны, а я произошла от папы.
Первый раз летит на самолете! Поднялись над облаками. Шок – глаза квадратные.
– Мама, мы летим на жуткой высоте?
– Да, сынуля.
– Мы летим на страшной высоте?
– Да, Сашенька.
– Мама, мы летим на жутко страшной высоте?
– Да, Сашенька, да.
– Ну почему, почему мне не страшно?! Позвони стюардессе, пусть летчики еще выше поднимаются.
Летом я и Саша отправились на море поездом Красноярск – Адлер. В одном купе с нами – дедушка из Сибири. Он ехал из Красноярска в Сочи и очень обрадовался попутчикам.
Саша очень любопытный, постоянно чем-нибудь интересуется. А если уж он что-то спрашивает, то много раз подряд.
– Мама, этот поезд красноярский или краснодарский?
Раза три я ему успела ответить, а потом к разговору подключился наш спутник. Он каждый раз с сибирской основательностью, обстоятельно отвечал на один и тот же Сашин вопрос. Саша одно и то же спрашивает, дедушка одно и то же отвечает. А ехать-то долго. Я пыталась отвлечься пейзажем за окном, тихонько покусывала мизинец, бродила по коридору. Возвращалась в купе, а там все та же оживленная беседа на тему: так на каком же поезде мы едем на море – красноярском или краснодарском?
Утро. Мы едем вдоль моря. Саша проснулся:
– Мама, мама, море!
– Да, Сашенька!