Две недели он старался хорошо себя вести, надувал щеки, чтобы не сорваться, пропускал девочек вперед. Оценки по поведению каждому ученику выставлял весь класс. Долго, нудно, не совсем понятно. Одна девочка отнеслась ко всему очень серьезно: встала с блокнотом в руках, где было все и про всех прописано. С воодушевлением, методично и уверенно все зачитала. Все получили «заслуженные» отметки. В записках, а им нельзя было не верить, значилось, что Санька все-таки пару раз пробежался по классу, раскачивался на стуле и «длинной линейкой» стучал по парте. Опять неуд!
Может, ну его, это поведение? Ведь в этом блокнотике обязательно что-нибудь опять про него напишут.
Встречаю его после уроков и всегда спрашиваю:
– Что сегодня было в школе?
Однажды Саша, чтобы предупредить мои расспросы, решительно остановился и заметил:
– Мама, мы все время ходим в один и тот же класс, и учительница к нам одна и та же приходит.
Объясняю, что он пошел в школу учиться и каждый день будет узнавать что-то новое и интересное, вот об этом я и спрашиваю. Саня стал серьезным, проникся.
– Мама, сколько лет я буду ходить в школу?
– Десять.
– Десять лет ходить буду, и ты десять лет спрашивать будешь?
Встречаю ее из школы и спрашиваю:
– Что сегодня было в школе?
– На первой переменке я съела бутербродик, на второй – яблочко, на третьей – конфетку, – объяснила она охотно и рассудительно.
– Маша, а что было на уроках?
Удивленно:
– А на уроках нам есть не разрешают.
Мы пытались терпеливо, насколько это возможно, дождаться, пока пройдет период адаптации и Саня поймет, что ему надо как-то приживаться в школе. И вот настал день, когда он сказал, что надо исправлять отметки и поведение.
С чего начать?
Папа посоветовал начать с отметки по труду: у мальчишки тройка по труду – стыдно. На том и порешили.
Мы готовили его к уроку труда, как невесту к венцу. Задание было такое: сделать на елку гирлянду из десяти колец. Две пачки цветной бумаги, двое ножниц (вдруг одни выйдут из строя), большой клеящий карандаш. Ведь всего-то десять колечек. Справимся!
Саня решил сделать сто! Исправляться так исправляться. Нарезал полоски. Но ведь надо, чтобы их было ровно сто, а не какие-нибудь девяносто восемь или сто три. Саша их пересчитал. Полоски оказались слишком длинными – сын не признавал полумер. (Он даже не разрешал мне раскатывать по одной лепешке для вареника. «Три, мама, сразу три» – насколько хватало скалки.) Надо было думать, что делать дальше. Как укоротить все полоски сразу – не придумывалось. В итоге – ни одного склеенного колечка. Опять двойка.
Детей кормили горячими завтраками. Саша приходил из школы и каждый день просил:
– Мама, отлучи меня от столовой.
– Нет, нет и нет.
Таисия Николаевна позвала меня сама.
– Не сдавайте больше деньги на завтраки. Он еще ни разу ничего не съел. В столовой всех смешит, дети давятся сырниками и чаем. Пусть он с нами в столовую не ходит.
В общем, отлучили.
Пришел из школы расстроенный: получил двойку по чтению.
– Стихотворение не выучил?
– Нет, стихотворение не задавали.
– Неужели так плохо читал?
– Да я совсем не читал.
– ?!
– Таисия Николаевна спросила: «Кто еще не читал дома?» Я руку поднял.
– Сань, ты один поднял руку или еще кто был?
– Не знаю, – пробурчал Саня. Затем с сожалением: – Я, правда, на перемене читал, но ведь она спросила, кто ДОМА не читал.
Таисия Николаевна всех детей звала по имени. Однажды она пожаловалась, что Саня на свое имя не отзывается.
– Саш, почему?
– У нас в классе три Саши. Что я, все время вставать должен?
– А ты вставай, когда Таисия Николаевна говорит «Саша» и смотрит на тебя.
– Мама, да она все время за дисциплиной смотрит.
Сегодня был мой день забирать Сашу и его одноклассницу Соню из школы. Я катастрофически опаздывала и уже на середине пути встретила Сашиных одноклассников, помеченных снежками и успевших изваляться в снегу. Картины Сашиного и Сониного ожидания, волнения и глубокой печали подгоняли меня настолько, что последние метры до школы я уже просто бежала. Школа встретила меня звенящей тишиной, спокойствие и умиротворение разливались в воздухе. Возле дверей 1 «А» класса, не нарушая общей гармонии, топтались двое. Впрочем, Соня, уже давно одетая в шубку, сидела на полу и, привалившись ранцем к стене, тихо дремала. Бедной девочке не разрешали выходить из школы без Саши. А он был почти готов к выходу: стоял в ранце, варежках и носках. Снятая сменка валялась рядом. Надевать сапоги в варежках было неудобно. Снимать уже надетые варежки? Саша думал и пока Соню не будил.
Уроки Саша, как правило, делал весь световой день. Сегодня он писал букву «л» в черновике и почти достиг совершенства. Теперь ее же надо написать в тетрадь.
– Саша, ты пишешь? – кричу я сыну из кухни.
– Пишу.
Через несколько минут:
– Саш, получается?
– Получается.
Еще через несколько минут:
– Саша, долго еще?
– Нет, я уже семь написал, еще три осталось.
Почему три? Откуда знает, что три осталось?
Саша после каждой написанной буквы «л» дописывал строчку, не касаясь ручкой бумаги, по воздуху. И так считал, сколько букв осталось написать.