– О рыженькой девушке по имени Бьюла. Работала когда-то в том же заведении. Теперь вспомнили?
– Да. – Миссис Шейми залила в себя второй стаканчик. Я встал и поставил бутылку на стол, поближе к ней; она тут же присосалась к горлышку. – Держитесь за стул да не наступите на змею. Есть у меня мысль…
Хозяйка поднялась, чихнула, едва не потеряв при этом халат, но удержала его на животе и холодно посмотрела на меня.
– Не подглядывать, – предупредила она и, помахав передо мной пальцем, вышла из комнаты, врезавшись по пути в дверную раму.
Из глубины дома последовательно долетели несколько разнородных звуков: опрокинули стул, неосторожно выдвинули и уронили на пол ящик бюро. К шороху бумаг и стуку падающих предметов добавились громкие проклятия. Потом неуверенно щелкнул замок и что-то скрипнуло, – может быть, подняли крышку сундука. И снова стуки, шорохи, бормотанье. Звякнул, как мне показалось, поднос. И наконец – довольное фырканье.
Миссис Шейми вернулась в гостиную с пакетом, перевязанным выцветшей розовой лентой, и бросила его мне на колени:
– Посмотри сам, Лу. Фотографии. Вырезки газетные. Правда, про этих вертихвосток если где и писали, так только в полицейских протоколах. Они тут все – из мужниной забегаловки. Господи, и это все, что он мне оставил. Карточки да свое тряпье.
Я развязал ленточку и стал перебирать глянцевые фотографии, запечатлевшие людей в профессиональных позах. Не на всех были женщины. Встречались и мужчины – с хитрыми лисьими лицами, в жокейских костюмчиках, в гриме. Танцоры и комики из разряда тех, что выступают на заправочных станциях. Не многие из них знавали жизнь к западу от Мейн-стрит. У большинства женщин были красивые ножки, и демонстрировали они их куда откровеннее, чем понравилось бы Уиллу Хейсу. Вот только лица их были потасканные, как пальто счетовода. У всех, кроме одной.
Она выступала в костюме Пьеро, по крайней мере в верхней его половине. Взбитые волосы под высокой остроконечной шляпой могли быть рыжими. Глаза смеялись. Не могу сказать, что лицо осталось неиспорченным, – не настолько хорошо разбираюсь в лицах. Но оно отличалось от других. Его не пинали. Кто-то заботился об этом лице. Может быть, только такой крутой мордоворот, как Стив Скалла. Так или иначе, в смеющихся глазах еще оставалась надежда.
Отложив остальные, я подошел с этой фотографией к неловко раскинувшейся в кресле женщине с остекленевшими глазами и сунул снимок ей под нос:
– Вот эта. Кто она? Что с ней случилось?
Миссис Шейми вытаращилась на меня, словно из тумана, потом усмехнулась:
– Так это она и есть. Подружка Стива Скаллы. Черт, забыла, как ее там…
– Бьюла. Ее имя Бьюла.
Хозяйка смотрела на меня из-под рыжевато-коричневых изломанных бровей. Смотрела ясно и почти трезво.
– Да?
– А кто такой Стив Скалла?
– Работал там вышибалой, Лу. – Женщина снова хихикнула. – А сейчас в тюрьме.
– Нет, – сказал я. – Уже не в тюрьме. В городе. Его выпустили. Я знаю. Он только что приехал.
Лицо ее раскололось на куски, как глиняный голубок в тире, и я мгновенно понял, кто сдал Скаллу местным властям. Понял и рассмеялся. Не удержался. Потому что она знала. Если бы не знала, не скрытничала бы так насчет Бьюлы. А Бьюлу она забыть не могла. Никто бы не мог.
Глаза ее как будто провалились. Мы смотрели друг другу в лицо. Потом ее рука потянулась к фотографии. Я отступил и убрал снимок во внутренний карман.
– Выпейте еще, – сказал я и протянул бутылку.
Она взяла ее, приложилась к горлышку и медленно отпила пару глотков, глядя на выцветший ковер под ногами.
– Да, я его сдала. Но он ничего не знал, – прошептала миссис Шейми. – Он был моим вкладом в банке. Да, вкладом в банке.
– Скажите, где девушка, – и Скалла ничего от меня не узнает.
– Она здесь. Здесь, на радио. Я слышала ее однажды на Кей-эл-би-эл. А вот имя сменила. Новое не знаю.
Я попробовал зайти с другой стороны:
– Конечно знаете. Вы же до сих пор из нее тянете. Шейми ничего вам не оставил. На что вы живете? Вы тянете из нее, потому что она поднялась, ушла от таких, как вы и Скалла. Разве нет?
– Банковский вклад, – прохрипела она. – Сотня в месяц. День в день, без заминки. Да.
Бутылка, снова оказавшаяся на полу, внезапно опрокинулась, хотя ее никто не трогал. Виски забулькал, выливаясь, но хозяйка даже не попыталась ее поднять.
– Где она? – долбил я. – Как ее теперь зовут?
– Не знаю, Лу. Так договорились. Деньги я получаю по банковскому чеку. Больше ничего не знаю. Честно.
Она вдруг порывисто поднялась и накинулась на меня:
– Убирайся отсюда! Уматывай, пока я не позвонила в полицию! Проваливай, ублюдок!
– Ладно, ладно. – Я примирительно выставил руку. – Полегче. Успокойтесь. Скалле я ничего не скажу. Успокойтесь.
Миссис Шейми тяжело опустилась в кресло и подобрала почти пустую бутылку. Я подумал, что сцена мне сейчас совсем не нужна. А выяснить все можно и другими путями.
