– Мисс Вивьен Бэринг, – подсказал я; имя явно было ей знакомо, а произнести его помешала злость или даже ярость.
– …что эта мисс Бэринг, – продолжила она, словно не заметив подсказки, – уже переехала сюда. Мистер Марино, должно быть, шутить изволил.
– Послушайте, леди. Дело не в том…
Дверь захлопнулась с такой силой, что едва не прогнала волну по озерцу у дорожки. Секунду я смотрел на нее, потом прошелся взглядом по другим бунгало. Слушатели и зрители, если таковые и были, предпочли не показываться. Я позвонил еще раз.
Дверь распахнулась.
– Убирайтесь с моего крыльца! – в бешенстве накинулась на меня брюнетка. – Проваливайте, пока вас не вышвырнули!
– Минутку, – перебил ее я. – Для него это, может, и шутка, но полиция шутить не намерена.
Зацепило. Лицо моментально смягчилось, в глазах блеснул интерес.
– Полиция? – проворковала она.
– Да. Дело серьезное. Связано с убийством. Мне нужно найти эту мисс Бэринг. Она, конечно, как вы понимаете…
Брюнетка втащила меня в дом, захлопнула дверь и привалилась к ней, отдуваясь.
– Расскажите. Расскажите мне все. Неужели эта рыжая замешана в убийстве?
Рот ее вдруг широко и чуть ли не со щелчком открылся, глаза выкатились.
Я легонько потрепал ее по щеке:
– Успокойтесь, леди! С вашим Дейвом ничего не случилось. Убили не его, а другого человека.
– Ох! – Она убрала мою руку, выдохнула и с глуповатым видом похлопала ресницами. – Нет, конечно. Я просто подумала… Ну и кто же он?
– Вы его не знаете. Да и нельзя о таких вещах распространяться. Мне нужен адрес мисс Бэринг. У вас есть?
Никаких оснований рассчитывать на то, что она знает адрес, у меня не было. Хотя, тряхнув как следует мозгами, одну причину я бы, пожалуй, назвать смог.
– Да. Да, есть. Конечно есть. Мистер Умник об этом не догадывается. Мистер Умник только считает, что он все знает, а на самом деле далеко не все. Он…
– Мне сейчас нужен только адрес, – вмешался я. – И я немного спешу, миссис Марино. Может быть, потом… – Я подарил ей многозначительный взгляд. – Уверен, нам еще будет о чем поговорить.
– Где-то на Хизер-стрит. Номер дома не помню. Я была там. Проходила мимо. Улица короткая, четыре или пять домов, и только один на спуске. – Миссис Марино остановилась, потом добавила: – Думаю, у дома нет номера. Хизер-стрит – это на самом верху Бичвуд-драйв.
– У нее есть телефон?
– Конечно, но в справочниках номера нет. У них у всех так заведено, у этих… Если бы я знала…
– Да. Вы бы позвонили и устроили ей разгон. Что ж, миссис Марино, спасибо. Надеюсь, вы понимаете, все строго конфиденциально. Серьезно.
– О, разумеется, я понимаю!
Она хотела бы поболтать еще, но я вытолкал ее из дому и зашагал вниз по мощеной дорожке. Я чувствовал ее взгляд, а потому сдержался и не рассмеялся.
Парень с беспокойными ручками и пухлыми красными губками провернул со мной, как он считал, ловкий фокус. Назвал первый пришедший в голову адрес, свой собственный. Может, рассчитывал, что жены не будет дома. Не знаю. С какой стороны ни посмотри, выходило глупо – разве что ему нужно было срочно выиграть время.
Размышляя, почему он так спешил от меня избавиться, я позабыл об осторожности и увидел стоящий почти у самых ворот синее купе только тогда, когда из-за него выступил незнакомец.
С пушкой в руке.
Он был большой, хотя и не такой огромный, как Скалла. Незнакомец чмокнул губами и протянул левую руку. Что-то блеснуло. Может, жестянка. Может, полицейский жетон.
Вдоль всей Флорес стояли автомобили. Нас должны были видеть по меньшей мере полдюжины человек, но все словно попрятались, так что на улице остались только мы вдвоем – незнакомец с пушкой и я.
Продолжая издавать умиротворяющие звуки, он подошел ближе:
– Ты арестован. Будь хорошим мальчиком, залезай в мою тачку и садись за руль.
Голос у него был негромкий, надсадный, как у наоравшегося петушка, пытающегося спеть колыбельную.
Он медленно, осторожно двинулся по кругу. Теперь я смог разглядеть ту штуковину у него в руке.
– Вижу, жетон у тебя какой-то особенный. Похоже, ты имеешь такое же право арестовать меня, как я – тебя.
– В машину, приятель. Не капризничай, а то оставишь кишки прямо на улице. У меня приказ. – Он легонько похлопал меня по карманам. – Черт, да ты ж налегке.
– Ладно, проехали, – проворчал я. – Думаешь, я бы сдался, будь у меня пушка?
Я подошел к его купе, открыл дверцу, пролез за руль. Двигатель еще работал. Незнакомец сел рядом, ткнул дулом мне в бок, и мы покатили вниз.
– От Санта-Моники сверни к западу, – просипел он. – Потом вверх, по Кэньон-драйв, до Сансета.
Я повернул к западу от бульвара Санта-Моника, проехал у подножия Голливуда и покатил дальше – мимо автомобильных кладбищ и каких-то складов. Улица постепенно расширялась и за Доэни-драйв превратилась в бульвар. Я немножко отпустил машину – просто чтобы почувствовать, как она идет. Мой спутник попросил так больше не делать. Я свернул на север, к бульвару Сансет, потом снова на запад. В больших домах на склоне горели огни. Сумерки наполняла плывущая из радиоприемников музыка.
