С разбегу прыгнула на мою кровать. Прямо в кроссовках. Разлеглась в позе морской звезды и начала пружинить, отталкиваясь от матраса. Рваные джинсы. Белая футболка с круглым символом движения хиппи. Ниже — надпись: «Мир!».
Совершенно ненормальная!
Франк — гремучая смесь из непристойности, развязности и какой-то детской непосредственности. Ни тем вечером в заброшенном доме, ни в моей спальне я не мог угадать, что у нее на уме. Тайна. Не люблю тайны. Не выношу мистику. Это вне понимания. Франк вызывала острые, крайне двоякие чувства: желание послать её и видеть чаще. Злость от невозможности контроля и жгучий интерес.
— Хороший у тебя матрас, Робби. Дорогой, наверное? — спросила она, ритмично покачиваясь и глядя в точку на потолке.
— А твой? — попытался подковырнуть.
— Мой — просевший.
Вот как такое расценить? Она намекала на то, что у нее в постели побывало много парней, или просто констатировала, что матрас не новый и пора бы его заменить? Франк привстала на локтях.
— А что, хочешь проверить, Р-р-робби? — прорычала она, словно тигр.
— Господи! — закатил глаза. — Как я же ты вульгарная!
Франк опять разлеглась.
— Не упоминай Господа, просила же. Верующим католичкам такое режет слух. Хватит мне и собственных грешков. Ты, Грэйвз, — зануда.
Она перевернулась на живот.
— Я вообще-то пришла с миром. — Показала два пальца — знак хиппи.
Взяла одну из моих подушек и подложила под щеку. Я смотрел на ее попу, обтянутую джинсами, и чувствовал какое-то странное, острое желание. Желание наказать ее. Не бить, конечно. Подчинить физически, укротить.
— Боже, как же хреново! — простонала она. — Грэйвз, попроси у бабульки аспирина, заклинаю!
— Она не бабулька, а прислуга.
— Фу! — с присвистом протянула она. — «Прислуга». Ты надменный, высокомерный тип, Робби.
Не знаю, почему вырвалось это слово. «Домработница», «помощница по хозяйству» — мало ли синонимов. Я бы легко обошелся без нанятых людей, но, увы, когда в большом доме нет женской руки, а отец — прожженный капиталист и консерватор, с этим сложно.
— Странно. Вы с бабулькой похожи, — хихикнула Франк.
— Чего-о-о? — начал закипать я.
С возрастной, от природы некрасивой мисс Эркин, к тому же старой девой, у меня нет ничего общего.
— Ты такой, как она. Чомпорный.
— Не чомпорный, а чопорный, — поправил.
— Чомпорный сноб, — рассмеялась Франк.
— Зачем пришла? — спросил, больше чтобы сменить тему.
— Мне дико скучно. И плохо.
— Я-то тут при чем?
— Ты мне нравишься, Грэйвз.
Признание. «Нравишься». Как же у нее всё просто! Она добавила через зевок:
— Очень от всех устала. С тобой я отдыхаю.
Нельзя понять, говорила ли Франк правду или просто находилась в образе.
Гротеск.
Шоу, за которое, по слухам, парни дорого расплачивались. Расплачивались не деньгами, а кое-чем похуже: душевным спокойствием.
— Короче, я вздремну, ясно? — Франк укрыла плечи моим одеялом и перевернулась на бок.
— А дома чего не спится?
— Жалко, что ли? Хочешь — присоединяйся.
Черт, она будоражила! Наглая, не знающая границ. Девчонка не то чтобы в моем вкусе. Или в моем? Я не понимал. Намеренно ставил барьер, чтобы не оценивать ее внешность, старался не пялиться на ее тело. Ежу понятно, что по общепринятым меркам она была красивой.
Кровать.
Место, где я привык проводить время в одиночестве. Там еще не было девушек. Личное пространство. Она вторглась в него. Битых полчаса пытался сосредоточиться на книге. Не выходило. Спустился вниз. Принес ей «Алка-Зельцер». Две таблетки шипели в воде. Франк почти отключилась. Пришлось ее растормошить. Взъерошенная, словно воробей, в дырках джинсов на коленях — болячки. Приключение с кражей Самбуки. Она сделала пару глотков и снова засопела. Снял с нее кроссовки, накрыл нормально одеялом. Она поморщила нос. От удовольствия, наверное. Свернулась калачиком.
— Роб, поспи тоже, — в полусне произнесла она.
Франк первый раз назвала меня нормально. Не «Робби», не «Грэйвз». Она вроде не занимала много места, но словно оккупировала всю кровать. Особое умение отвоевать больше чужого. Я лег с самого края. Мы проспали до девяти. «Мартин», — тревожно произнесла она и вздрогнула. Открыл глаза. Она! Совсем рядом.
— Тебе полегчало? — потянувшись гибко, словно кошка, заботливо спросила Франк.
— Немного.
— А у тебя сладко спится. Может, буду приходить почаще.
Опять намеки. Игра.
— Нет, Франк. Я против.
— Ясненько. Гостеприимство на высшем уровне, — хмыкнула она, потерев глаза. — Можно хотя бы воспользоваться твоей зубной щеткой? Во рту будто хомяки насрали.
От нее пахло приятно. Кокосом или, может, сладким миндалем.
— Это негигиенично. В ванной есть одноразовые, — скривился я, всё же представив фекалии грызунов на моей щетке.
— Ах так! — протянула она. — Значит, брезгуешь? Ну ладно…
Франк подорвалась с кровати и ринулась к двери.
— Я завладею ею во что бы то ни стало! Уа-ха-ха! — с шутливой грозностью крикнула она.
— Эй, стой! Не смей трогать мои вещи, слышишь, Франк? Черт! — прорычал и пустился в погоню.
Мы какое-то время боролись. Франк, умирая со смеху, пыталась запереть дверь, а я — тянул ручку снаружи. Детский сад!
