— У есть яфлоки? — спросила она, начищая зубы, слава богу, не моей щеткой.
— Что?
— Тьфу. — Она сплюнула пасту в раковину. — Хочу есть. Яблоки у бабульки найдутся?
— Мисс Экрин может сделать нормальный ужин.
Франк поёжилась.
— «Нормальный ужин». Какой он?
Я и сам очень проголодался. Из-за похмелья весь день ничего не лезло.
— Стейк без крови или бифштекс. Жареная картошка. Салат из томатов…
— Ох, заткнись, прошу! — прошипела она и ткнула меня локтем в живот. — Я хочу яблоко. Наверное, хочу. Слушай, пойдем лучше проветримся?
Мы шли по улице в сторону центральной Мэйпл-стрит. Франк больше не наседала. Не выдавала, как из пулемета, пошлые, злые шуточки и подколы.
— Роб, ты же умник…
Мне понравился ее комплимент.
— Знаешь, что такое дилемма?
Конечно я знал. Самодовольно ухмыльнулся и выдал определение. Но не точное, а простое, адаптированное к ее плохо обучаемой натуре.
— Это когда оба варианта нежелательны и выбор происходит по принципу меньшего из зол.
— Хм! — задумалась она. — А если ты точно знаешь, что первое — неизбежное зло с жертвами, а что выльется из второго — неизвестно, но до колик хочется узнать. Но, скорее всего, тоже что-то скверное, с потерями.
— Это вопрос риторический. Похоже на софизм. Оба пути ложные.
Я долго объяснял, что это за понятие. Про неверные умозаключения, нелогичность, манипуляции. Франк слушала с интересом. Мы перешли к теме философии. На удивление, она задавала довольно корректные для троечницы вопросы. Франк даже запомнила из школьной программы, кто такой Диоген Синопский. Хоть и поверхностно, но знала про школу киников[40] и цинизм. Она интересовалась греческой мифологией. Темными и светлыми богами. Символами. Сказал ей, что у нее неплохой потенциал, но она профукивает его из-за лени и разгильдяйства. Франк не удержалась и выдала-таки пошлый вопрос насчет моей потенции. Было смешно. Ответил, что лучше ей не проверять.
Время.
Странная штука. Раз! И двух часов как ни бывало. Я проводил Франк до дома. Она сказала «Пока!». Развернулась и зашагала к калитке. «До встречи», — на автомате выдал и вспыхнул! Обещание увидеться вновь — вот что это значило. Головой-то прекрасно понимал — зря общаюсь с ней. У Франк очень-очень дурная репутация. Что только о ней ни трепали в школе! Нимфетка, предпочитающая возрастных мужиков, черная колдунья Вуду, баба-приз с невероятным сексом тому, кто ее заполучит. Однажды в мужской раздевалке даже слышал, как двое парней из баскетбольной команды спорили на нее. Поставили на кон аж двадцать баксов. Мне было и классно, и невыносимо рядом с ней. Невыносимо оттого, что не доверял ей ни капельки. Тогда я еще не понимал, почему она выбрала меня. Нелюдимого, мрачного. Человека-невидимку…
Сожаление.
Его нет. Лишь тоска по ней. Это должно скоро пройти… Наверняка пройдет.
Хорошо же лежать рядом с Джиной! Капсулы. Скорый приход и встреча с неизведанным.
— Как жаль, что ты не говоришь, Барб, — вздыхает она. — Мне кажется, жизнь у тебя была насыщенная, не то что у меня.
Да уж, насыщенная. Это очень мягко сказано. Тебе и в страшном сне не снилось. Ого! Сияние наших тел. Джина прикрывает глаза. Повторяю за ней. Больше не хочу, чтобы морозные узоры рисовали заснеженные горы, курорт, Мартина.
Да, Джина, жалко, что я не говорю. Ты хорошая. С тобой бы я поделилась. Знаешь, бывают люди-охотники, люди-жертвы. Но есть особенная порода. Злые, черные маги. Они обманом заманивают, околдовывают. Затем терзают, нежно поглаживая.
Эйден Келли. Ты бы его видела, Джиночка! Наивная, моя нежная девочка. У тебя бы потекли слюни. Никогда не доверяй красивым парням. Вообще никому не доверяй. Особенно этому дрянному Вуди. Насквозь его вижу… вижу…
Провал в темноту. Вспышка. Яркий топ и обтягивающая юбка от Вивьен Вэствуд[41]. Нарядный комплект лежит на кровати Эйдена Келли рядом с фирменным пакетом. Оттенок — ало-оранжевого заката. Цвет дурманящего мака. Спортивный шик и эклектика. Коллекция с показа «Hypnos» восемьдесят четвертого, мифологические мотивы и бог Гипнос[42]. Эротика Древней Греции и Рима. Боже, не наряд, а мечта! Как Келли удалось за несколько дней перед злосчастной субботой раздобыть дорогущие, дизайнерские вещи, на которые я пускала слюни, листая глянец?! Да, пусть не из новой коллекции, но безупречный вкус мерзавца Эйдена — это что-то с чем-то!
Я — Мэй из прошлого — стою на ковре, недовольно скрестив руки на груди. Я нынешняя — сторонний наблюдатель.
— Мудак ты, не буду переодеваться! — произносит она.
На Мэй страшенная толстовка цвета хаки, спортивные серые штаны, кеды. Первая вечеринка с тайной ловлей крупных и мелких «рыб». Угощение в виде кокса от Келли. Преднамеренная невзрачность, протест. Назло гаду! Черный колдун это предвидел.
— Детка!
Келли делает шаг к ней.
— Не брыкайся, прошу. Ты же хозяйка вечера.
— Какая еще, на хер, хозяйка? Лицемер! Не стану выряжаться, и точка!
Эйден очень близко. Дотрагивается до края толстовки.
— Мэй, мне не нравится, когда ты такая.
— Это еще одна обязанность — «нравиться» тебе?
— Ты должна выглядеть обворожительной. Зачем же скрывать красоту?
