— Парни, вы прелесть! — сказала, когда они окончательно раздухарились, позабыв о каких-то там исследованиях и опытах. — Короче, кто угадает моего любимого инженера-ученого, того ждет подарок.
Самцы. Неважно, неандерталец это или выдающийся математик. Дай им яркий повод соперничать — без оглядки ввяжутся в состязание. Я не загадала никакого ученого. Простая уловка. По моим правилам, Сэмюэл должен был назвать имя последним. Он хоть и рисовался, мол, ему всё равно на дурацкую игру, на деле радовался проигрышу друзей.
— Ну, Сэмми, не подкачай! — подзадоривала его. — А то придется вручить подарок какому-нибудь дуболому. Не хочу. Меня теперь привлекают умные.
Глаза Сэмюэла. Сияние, блеск! Точный комплимент плюс банальная мужская похоть — в сумме почти всегда дают синергетический эффект[44].
— Никола Тесла, — выдал он.
— Бинго! — подскочила я, захлопав в ладоши.
Парни разом тяжело выдохнули от досады. Начиналось самое интересное… Время включить опытную женщину. Парни не прочь заполучить такую. Страсть, изгибы, никакого стеснения, нагота тела и эмоций.
— Мальчики, ну-ка отвернитесь. Вам рановато смотреть.
Сэмюэл вспыхнул. И стушевался. Шумно засопел. Его друзья, поворчав, развернулись спинами. Податливость, смирение с проигрышем — не самые лучшие качества для мужиков. Я медленно приблизилась к «призеру», провела по вороту его рубашки. Субтильный Сэмюэл. Кудрявые волосы, крючковатый нос, неряшливые клочки щетины на щеках. Россыпь некрасивых родинок. Единственное, что в нем было ничего, — глаза. Темные, с длинными ресницами. Я целовала его недолго, но живописно, как в кино, зная, что остальные точно подглядывают. Сэмюэл скромно держал меня за талию, словно малолетка на первом медляке. Я — прижималась сильно, гладя по его груди и шее.
Три дня хождений в ботанское царство — ровно столько понадобилось, чтобы заманить парней за школьный забор. И накурить. Они чувствовали себя бунтарями, нарушителями. В их скучных жизнях этого не хватало.
— Детка, я не сомневался! — шепнул Келли, когда представила его парням.
Паук собрал массовку, чтобы те мальчики не почувствовали подвоха. Дом полон приятной, веселой публики. Галантный, очаровательный Келли. Он сказал, что мы прекрасно работаем в паре. На деле — кукловод и марионетка. Алкоголь, чтобы забыться. Мои действия, какие-то слова автомате.
Сэмюэл осмелел. Решил, что я его девушка. Его похоть. Теперь без моих комплиментов. Никакой синергии без нужды добиться своего. На вечеринке он прижимал меня к углу дивана. Целовал. Колючий, неумелый, пахнущий пивом и крепким папкиным парфюмом. Человек-несуразица со стремительно развивающейся звездной болезнью. Никакой жалости к нему. Он был мне противен!
Келли не спускал глаз. Я желала вызвать ревность. Намеренно позволяла Сэмюэлу больше, чем было необходимо для подталкивания в лапы опасного хищника. Паучье удовольствие. В такие моменты он избавлялся от чувства сытости. Испытывал голод. Бабочка трепыхалась в его липкой паутине. Хлопала крыльями, давя зудящих копошащихся жуков и мух, чтобы в нужный момент он спокойно выпил из них все соки.
— Когда закончится контракт? — хмуро спросила нагнавшего меня уже в дверях Келли.
Дело сделано! Кокс внутри ботаников. Я не собиралась задерживаться, хотя бутафорские люди и не думали расходиться.
— Побудь, детка. Давай отметим? — Келли взял меня за руку.
Отбиваться не было сил. Мне хотелось лечь спать и не проснуться.
— Не могу, устала, — в безволии произнесла.
— Ты была на высоте! — он нежно поцеловал меня в лоб. — Контракт закончится, но ты останешься.
— «На высоте», — повторила за ним, горько улыбнувшись. — Хороший комплимент, хоть и перевернутый. Действительно, падение на самое дно или взлет в небо — какая разница?!
Объятия Келли. Никакого сопротивления с моей стороны.
— Видишь, детка, ты учишься принимать комплименты.
— Эй! — пьяный голос Сэмюэла. — Эйден, потише там с Мэйси!
Развязный, одуревший от кокса и алкоголя «мой парень» развалился по-хозяйски на светлом диване. Келли на миг обернулся. Злорадство, хитрость, насмешливость — всё отражалось на его лице, когда он повернулся обратно. Келли обнял крепче.
— Мэй, любимая, — шепнул. — Если бы только этот мудак знал, что там… — он тронул юбку.
Провел по ткани ниже живота. Я не могла дышать! Он забирал мою волю.
— Можешь оставить их себе, — отрезала.
— Детка, я не про трусики. — Келли легонько коснулся моих губ.
— Пусти, Эйден, пожалуйста! — в каком-то отчаянии попросила его.
— Конечно, любимая. Когда хочешь, ты можешь просить правильно…
— Привет, сынок! — довольный вид Картера.
Зевота нашла. Потягиваюсь. Мда, бардак тут конечно, но как-то всё равно уютно.
Аппетит.
Я голодный, словно зверь. Тело почти не болит. Кроме низа живота. Утренний стояк. Картер протягивает дымящуюся чашку.
— Доброе утро. Что это?
— Вчера заварил брусничный лист и сушеную клюкву. Кипяточку добавил. Должно быть ничего, Бобби.
Напиток.
Делаю осторожный глоток. Кисло. Картер, видимо, так беден, что у него нет денег даже на сахар. Рафинад есть в вещмешке, но доставать не буду, чтобы не унижать старика.
