Франк! Она в психушке. Что с ней? Сошла с ума от горя? Келли-старший хочет ее прикончить. Боже, эта ведьма всё-таки воспользовалась шансом. Но какой ценой? Гибель сестры. И моя вина. Ни одной причины жить! Две пули. Одна — моя. А вторая — для Франк?
Всхлипы.
Грэйс еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Ей страшно. Яркая кофта, обтягивающие лосины, каблуки на шпильке. Шлюха. Наркота и богатые клиенты.
— Ты меня чуток раздражаешь. Будь любезна, прекрати. Ты не даешь собраться с мыслями, черт.
Согласно кивает. Пытается успокоиться.
Франк.
Забрать ее из больницы. Забрать во что бы то ни стало! Подлая месть Келли-старшего, который сам повинен в смерти сына.
План.
Добраться до города. Тачка Ллойда. Но как попасть на территорию психушки? Ночь. Охрана. Сын ублюдка-мэра! Примерно такое же телосложение, как у меня. Он года два назад окончил школу. Его вещи. Найти шмотьё, чтобы походить на него. Таких статусных, как он, охрана может и пропустить. В любом случае, надо привести себя в порядок. Отмыться от всего этого дерьма. Отправиться на тот свет в таком барахле? Быть найденным с простреленной башкой в образе какого-то бездомного?
Нет уж.
— Грэйс, послушай меня. Вот как мы поступим: я закрою тебя в кладовой. Хорошо? Ты посиди там тихонько минут пятнадцать. Потом, если сможешь, взломай дверь и вызови полицию. При любых раскладах тебя найдут. Сделаешь одолжение? Будешь послушной?
Сияние.
Её глаза. Счастье, отображенное на лице. Кладовая. Швабра, вставленная в ручку. Порядок! Теперь наверх. Лестница. Комната сынка. Как же его звали? Джастин, что ли? Первая дверь. Спальня Ллойда. А напротив? Есть! Постеры на стенах, нормальная, не вычурная мебель. Шкаф.
Стоп.
Сначала душ…
Джины нет! Её больше нет… Боже, опять всё повторяется! Какое-то страшное наваждение, кошмарный сон. Холодная, мокрая от слез подушка. Она же кивнула? Она обещала не делать этого. И ведь убила себя перед выходом треклятого Вуди в ночное дежурство. Должно быть, ему назло. Чтобы эта картина, этот ужас навсегда отложились в его поганой башке. Каталка. Тело, покрытое белой простыней. Чудовищные бурые разводы и пятна. Солоновато-горький дух. Запах крови.
Она не попрощалась, не оставила записку. Тот мой клочок бумаги — единственное, что вербально нас связало. Кривое сердечко. «Кивни, если обещаешь не вредить себе?». Я…
Я обнаружила ее мертвой! Господи! Вскрытые каким-то осколком вены на обоих запястьях. Казалось, вся кровь вытекла из нее. Нет, еще больше, чем могло поместиться в ее тощем тельце. Она даже не попрощалась! Боялась, что буду отговаривать, настучу ее отцу. Я бы точно настучала.
Мерзавец Вуди смотрел, как Джину увозят. Ни единой эмоции на лице. Больной мудак, извращенец! Она в сравнении с ним была ангелом, божественным существом. Девчонкой, которая не знала других мужчин, не дружила с мальчиками. Я видела, чувствовала: он был рад ее смерти. Она надоела ему, наскучила. Слишком инфантильная, искренняя, прямолинейная.
Джинни, сестренка, если ты слышишь меня, прошу: прими её! Обними за меня. Думаю, вы подружитесь. Скоро. Очень скоро я присоединюсь к вам. Понимаешь, я не могу больше! Одна боль! Почему ее столько?! Столько не может выдержать ни один человек, верно?
Матрас, пакет с капсулами. Очень быстрое, стремительное решение. Прежде чем поднимать шум, а точнее, бежать на пост к санитарам и тормошить их, указывая в сторону ее палаты, забрать колеса. Целую гору. Подонок-Вуди не скупился, готовясь к расставанию. Он хотел, чтобы Джина как можно чаще и дольше была под кайфом.
Кайф — смысл жизни и очень подходящее средство для ухода. Почти полная готовность. Три капсулы, чтобы погрузиться в последние воспоминания. Остальные — чуть позже. Один короткий эпизод…
Ноябрьский вечер, пятнадцатое ноября. День рождения моего самого лучшего кореша — Эндрю Вульфа. Подарок для него. Новая футболка с изображением битлов[74]. Этот его смешной английский акцент. Плюс, крутой бритвенный станок, что рекламируют по телеку. «Идеально гладкое бритье», мужской набор разных штук для ухода за лицом и телом. Я хотела, чтобы Эндрю, приводя себя в порядок, думал обо мне. И осознал наконец-то, что ему нужна девушка, которая о нем позаботится, вытащит из «говеной иллюзии» в иллюзию получше.
Пришла на вечеринку первой, чтобы помочь собрать на стол. Незамысловатые закуски. В основном, разная вредная дрянь из супермаркета. Одноразовая посуда, куча выпивки. Магнитофон, подключенный проводом к старой, держащейся на соплях и бьющей током розетке.
Эндрю позвал самых приличных ребят из тех, кого знал. Видимо, из уважения ко мне. Он видел, что я в депрессии. Два с половиной месяца с того адского дня. Пустота, никаких воспоминаний о Грэйвзе. Ни хороших, ни плохих. Полная блокировка. Никаких мыслей о Келли. Он куда-то пропал. Ну и отлично! Подлый лгун, лицемер. Врал, что любит. Не стал бороться? Слабак. Так и знала.
