— «Жду весточки — и дни подобны годам».
Ком встал в горле.
— «Забыв себя, стою под небосводом, забыть тебя пугаясь и желая»…
— Вау! — разом выдохнули остальные бабы.
Уж что-что, а декламировать у меня всегда выходило неплохо. Я притянул девку к себе. Читал ей в ухо, зажмурившись, а у самого душа рвалась на куски!
— «Ветра и камни вечны. Мостовая бесчувственна к восходам и заходам:
И не пьянит луна морозным медом глубин души, где темень гробовая»…
Баба задышала чаще. Я тоже. Прошлое. Я намеренно читал Франк мрачные, жестокие стихи. Не про чувства. А той бабе, должно быть, и вовсе никто никогда не читал.
— «…Но за тебя шел бой когтей и лилий,»
— Слышишь ты, «бой»! — рявкнул я, тряхнув девку за плечи. — «Звериных смут и неги голубиной, я выстрадал тебя, и вскрыты жилы».
Подняв голову, я в каком-то искуплении завыл:
— Слышишь, Франк? «Выстрадал тебя!» — и прижал девку с такой силой, что та пискнула.
— Эй, чувак, а ну полегче! Отпустил-ка ее! — полез главный клоун.
Меня было уже не остановить.
— Эй, Франк! «Так хоть бы письма бред мой утолили, или верни меня в мои глубины к потемкам, беспросветным до могилы!»
Драка.
Тот тип полез первым. Я бил его с упоением, пока, увы, не вмешались другие. Колошматил до разбитых в кровь костяшек. Те парни хорошо тогда меня отделали. «Верни меня в мои глубины к потемкам, беспросветным до могилы!» — все повторял, захлебываясь кровью, лежа на холодном асфальте, когда они ушли. Осень. Тьма. И не такая уж сильная боль в сравнении с той, что лилась изнутри. Я планомерно, крайне эффективно скатывался на самое дно. Деградировал…
Свет!
Ллойд сделал делишки в спальне. Что ж, превосходно, я готов! Дорога. Калитка. Аккуратненько, вот так… Скрежет. Засов поддался. Ноль сложностей. Участок, припаркованная рядом с забором тачка. Кусок кирпича. Чертов Линкольн. Бросок. Уиу-уиу-уиу! Противный же звук у его сигнализации! Спрятаться за машиной. Револьвер наготове. Пау-пау-пау.
— Что за черт? — голос мэра.
Отлично! Прибить его здесь или в доме? Здесь. Пик-пик. Брелок. Тишина. Поступь и шумное сопение. Он совсем близко. Хруст гравия.
Морда Ллойда.
Ствол, направленный четко башку. Блестящие, наполненные страхом глаза ублюдка.
— Р-Р-Роберт?
Палец у губ.
— Тс-с-с!
— Томми, милый, у тебя всё в порядке?
Черт! Его эта баба. Свидетель. Приличное расстояние до цели, большая вероятность промахнуться. И лишняя пуля. Знак Ллойду: избавься от нее.
— Да! — срывающийся голос. — Ты иди, милая, я сейчас!
— Кто там? Опоссум? — не унимается, черт.
— Иди в дом, сказал! — рявкает.
Он вот-вот наделает в штаны. Негромкий хлопок. Баба ушла. Поднимаюсь с колена. Шаг. Дуло прижато к его лбу.
— Стой, умоляю! Это не моя идея, клянусь богом!
Мда, из уст Берни фраза про бога звучала куда более искренне.
— Это придумал Келли!
Ухмыляюсь. Кто бы сомневался, что начнет валить на дружка. Шажок ко мне. Что?
— Послушай, Роберт. Ты же еще хочешь разделаться с ней?
Что? О ком от треплется?
— Умоляю, дай обещание, что не убьешь меня!
— Говори! — шепчу.
— Обещай!
— Нет, но даю слово, что, если не расскажешь всё как есть, я вышибу мозги еще и твоему сыну.
— Артур всё организовал. Это всё он. Месть за сына и инфаркт, понимаешь? Тебе теперь не надо искать её. Дело будет сделано в ближайшие дни. На это потрачены большие деньги. Громадные. Никаких свидетелей. Роб, слушай, хочешь, я помогу тебе покинуть страну? Дам приличную сумму? А? Пожалуйста, только не убивай!
«Разделаться».
Стоп-стоп! Артур Келли. Он болтает вовсе не про Оук-Хиллс. Другое грязное дело. Месть за сына. Но кому? Он сказал не «меня», а «её». Боже мой! Франк жива! Жива!
— Где она? — голос дрожит, ледяные мурашки по затылку и бешеный стук сердца.
— В-в-в больнице. Больнице святого Иосифа.
Минуточку! Если Франк выжила, то почему не в обычной больнице, а в психиатрической? Франк выжила! Как?
— Когда были похороны?
Черт, к чему этот вопрос?
Ллойд поднимает брови.
— Двадцать первого.
— Она была там?
Пришла ли она на похороны к Келли? Наверняка да. Ллойд сглатывает.
— Конечно, сестра всё-таки…
Боже, о ком он?
— Назови имена на надгробиях.
Ллойд открыл рот от изумления.
— Быстро! — рычу.
— Хорошо, хорошо…
Трудно дышать! Как же плохо! Ужасное предчувствие!
— Крейг Томпсон. Эйден Келли и… как звали ту девчонку… а, точно, Джинджер Франк.
Боже!
Я убил не ту! Трагедия, мрак!
— Роберт, так что насчет…
Выстрел в башку! Никакой возможности договорить. Ллойд на земле. Халат, трусы, тапок слетел с ноги.
Головокружение…
Порог. Дом Ллойда. Зачем я здесь? Девочка. Я убил невинного ребенка!
Дверь.
Шлюха Ллойда передо мной. Испуганная, бледная. Ее взгляд на револьвер. Знак ей, чтобы вернулась обратно. Шаг внутрь. Ноги подкашиваются. Гостиная.
— Сядь!
Кольт в трясущейся руке.
— Пожалуйста, не надо! — пищит.
Не до нее.
— Замолчи. Не буду я тебя убивать. Только не говори ничего.
Кофейный столик. Бутылки, кокс. Мэр — спонсор фондов борьбы со всем подряд и любитель кокса. Блеск.
— Как тебя зовут?
— Грэйс.
— А я Грэйвз. Налей-ка выпить.
Ее тоже колошматит. Водка в стакане через край.
Глоток.
