Работа. Я быстро подыскала место в магазинчике женской одежды. Ничего примечательного. Обычные шмотки. Выбрала место намеренно, чтобы лишний раз не пересекаться с бывшими «подружками». Они по таким «нищебродским» углам тряпки не выбирают.
За месяц удалось увеличить продажи вдвое. В этом деле главное — правильно скомпоновать образы, оформить витрину, поставить пару-тройку ароматизаторов. Ваниль, свежая выпечка, шоколад.
Хозяйка магазина не поскупилась. Прибавила к зарплате аж целых сто долларов. Достаточно для того, чтобы внести часть платы за первый курс в Пенсильванском колледже искусств. Его я выбрала для поступления.
Ранние подъемы, почти никакой выпивки и косячок раз-два в неделю по вечерам с Вульфом. Он как-то заикнулся о Грэйвзе. Эндрю видел ту жаркую сцену в баре. Я поежилась и закляла его никогда не поднимать эту тему. На второй месяц работы выручка увеличилась еще на треть. Уговорила хозяйку магазина выкупить у одной девчонки-дизайнера бижутерию ручной работы. Открыла тот талант случайно, бродя по осенней ярмарке. Провинция. Никто особо не приглядывался к ее работам. А вот меня они очень даже заинтересовали.
Всё в прошлом. Прожить год обычной, даже, можно сказать, интересной жизнью. Признание, маленькие, но успехи. Медленное продвижение вперед без рывков. Никаких парней, никакой близости. Игнор и холодность к подкатывающим чувакам. С играми покончено навсегда! Одно лишь тревожило, вызывало гнусное чувство: случайная встреча с Грэйвзом. Его хмурое лицо и весь облик в целом. Слава богу, наши дорожки ни разу не пересеклись. Наконец хоть какая-то удача…
Вечеринка. Сидя на потертом пуфике я пялилась, как другие отрываются. Все уже нормально так накатили и разошлись почти на полную. Особенно Эндрю. Прикольный, бойкий как никогда. В подаренной мной футболке и уморительной картонной короне. Кто-то из гостей очень в тему притащил ту штуку. Я искренне радовалась, что Вульф такой. Его день!
Тусовка подходила к концу. Выпила совсем немного вина. С утра на работу. И ладно. Мне и так было хорошо. В кои-то веки понаблюдать, как людей меняет выпивка и трава. Довольно забавное зрелище. Осмелевшие парни и развязные девчонки. Их простые любовные игры. Симпатия, переходящая в похоть. Кто-то поставил кассету с подборкой медляков. Ясно. Поцелуи в танце, романтика, прикосновения, а затем секс. Классический сценарий. Не то, что у некоторых…
Легкий приход. Чуть мерцающая кожа. Отлично. Именно так, постепенно, я уйду. Без боли и страданий…
Беседка. Совместная песня Стиви Уандера, Дион Варвик и Глэдис Найт. «That’s what friends are for». Эндрю зовет на дружеский медляк. Отказать имениннику? Ни за что! Да еще под такую чудесную песню. Премия «Грэмми» восемьдесят седьмого как-никак.
Я и мой друг кружимся, изображая танцы на балах в галантную эпоху. Эндрю целует мои руки, делает реверансы и поклоны. Наши улыбки. Так хорошо!
Силуэт высокого человека, чужака. Внутри холод. Боже, Келли! Он стоит у входа с бутылкой чего-то горячительного. Он опять пьян? Замираю на месте. Эндрю — тоже.
— Ты чего, Мэй? — спрашивает.
Страшно, вот что! Опускаю глаза в пол.
— Ты как тут, Дэн? — голос Эндрю.
— С Днем рождения! Это тебе…
Видимо, Келли притащил бутылку в подарок.
— Спасибо, — с ноткой недоверия тянет Вульф.
— Эндрю, ты классный парень и верный друг. Желаю всего самого хорошего.
Не выдерживаю. Смотрю на них. Что? Келли жмет Эндрю руку?! «Да Вульф лучше тебя в миллион раз!» — мои слова в день разрыва чудовищной связи с пауком. Эйден приближается ко мне.
— Здравствуй, Мэй.
Его мягкий голос. Ни волнения, ни, наоборот, обволакивающей магии. Он передо мной.
— Как ты поживаешь?
— Детка, — шепчу.
— Что?
— Ты забыл добавить «детка».
Келли пробегается глазами по моему лицу, будто хочет запомнить каждую черту. Щемящее чувство в груди! Иной Келли. Какой-то возмужавший, что ли. Неуловимо изменившиеся черты. Красивый. Еще красивее, чем раньше. Другая прическа. Свежий шрам от линии волос до брови. Но откуда?
Его парфюм. Не океан, не морская свежесть. Что-то хвойное, плотное с ноткой шипра. Даже обалденный пуховик цвета спелой малины и кашемировый свитер с высоким горлом не добавляют смазливости, шика в его образ. Мужественный Эйден.
Боже, столько всего пройдено, но ни гнева, ни ярости. Тепло. Соскучилась по нему? Стокгольмский синдром?
— Откуда это? — киваю на шрам.
Какая-то горькая улыбка Келли.
— Это ничего, Мэй, ерунда. Так как ты живешь?
Пожимаю плечами. Как-как? Обыкновенно, ничего особенного.
— Можно? — Келли протягивает руку, приглашая танцевать.
Я выжгла из него бога Гипноса. Осталась лишь физическая оболочка. Кроткий, безобидный парень. Почему бы и нет? Ладони на его лопатках, его — на моей талии. Приятно ощущения: никакой суеты, гармония, умиротворение.
— Мэй…
— Молчи, пожалуйста, — шепчу, прижавшись щекой к ткани куртки.
Разговоры о прошлом. Снова волнения? Не хочу. Какой-то уют и нежность момента.
— Нет-нет, всё понимаю. Я о другом…
Его глаза без прежней чарующей поволоки вперемежку с вспыхивающими огоньками садизма.
