— Глупо отрицать очевидное, чему сам же был свидетелем. Один только миноносец потопленный в открытом бою с целым отрядом чего стоит. И ведь даже не вмешайся мы, вы имели все шансы уйти от преследования. Как командир отряда крейсеров буду писать представление на награждение вас и всей команды. «Асаму» опустим, но остальное должно быть вознаграждено.
Ага. Значит «Оборо» мы всё же достали. Не было уверенности, что всё получится, ведь полтора пуда взрывчатки это вовсе не приговор даже для такого небольшого корабля. Он способен остаться на плаву при затоплении любых двух отсеков и при спокойном море вполне возможно либо дойти своим ходом, либо отбуксировать в базу. Но тут похоже вышло очень удачно.
— Кстати, а что это были за дымы? — не удержался от вопроса Молас.
— Генератор дымзвесы. Ничего сложного, я опишу всё самым подробным образом. Только горючего расходуется чрезмерное количество.
— Непременно укажите в рапорте. Так к чему вы ведёте, мичман?
— Разрешите «Варягу-02» учувствовать в крейсерских операциях в качестве разведки и посыльного катера.
— Участвовать в крейсерских операциях? Каким образом, мичман? Да вам с вашими четырнадцатью узлами, которые вы можете выдавать непродолжительное время, нет места в строю. И потом, какой от вас прок в море? Вам вообще известна концепция применения минных катеров?
— Охрана базы и якорной стоянки корабля носителя, — ответил я.
— Вижу, что знаете.
— Ваше превосходительство, но вы ведь можете нас пока не переводить никуда хотя бы в течении недели?
— Это я могу. Но зачем?
Заинтересовал его странный мичман, оказавшийся сегодня у всех на слуху. И дело даже не в иностранных изданиях, а в том, что я сейчас наверняка супер-пупер-мега популярен в народе. Экипажи «Варяга» и «Корейца», превозносят все кому не лень. Но до статей француза и англичанина, на страницах газет мелькало лишь имя Руднева. Теперь же ещё и моё. И да, чёрный пиар, работает где-то даже лучше и имя этого русского ублюдка, которого нужно непременно распять, врезается в память весьма отчётливо.
И ещё один момент. Вот такие шебутные подчас являются либо источником проблем, либо хорошей возможностью заявить о себе за чужой счёт. Понятно, что задница станет гореть у меня. Но кто мой командир и чьи приказы я выполняю? Вот то-то и оно. Иначе он со мной и говорить бы не стал. Разве только ему предстоит решить стоит ли ставить на меня. Ведь я могу и проблемы создать.
— Катер слегка поистрепался за время длительного перехода, имеется ряд неисправностей. Разрешите встать на недельный ремонт? — попросил я, с явным намёком.
— Хотите удивить меня? — понял Молас.
— Пока мне это удавалось.
— Хорошо. Будь по-вашему, — легонько прихлопнул он ладонью по столу.
Ага. Кажется он всё же решил поставить на меня. Не иначе как в свете того, что на должность командующего назначили Макарова. Степан Осипович и сам не чужд риска, и рисковых любит. К тому же стоял у истоков миноносок, а потому такую поддержку со стороны Моласа оценит, что положительным образом скажется на карьере. Если же что-то пойдёт не так, то все шишки можно сбросить на молоденького и не в меру ретивого мичманца.
— У вас есть эта неделя. Пока же, «Варяг-02» с экипажем будет прикомандирован к «Новику». Он сейчас в ремонте, вот и пристраивайтесь неподалёку. Там же становитесь на довольствие. Соответствующее распоряжение получите у флаг-офицера. Ещё вопросы?
— У нас на борту винтовки, револьверы, пулемёт, минный аппарат и сорокасемимиллиметровая пушка и боеприпасы, которые я хотел бы сдать.
— Передайте всё на склад. Соответствующее распоряжение так же получите у лейтенанта Шереметева. Надеюсь это всё?
— Так точно, ваше превосходительство, — поднявшись отдал я честь.
— Можете идти.
Когда я вышел из каюты, меня встретил флаг-офицер лейтенант Шереметев. Окинул оценивающим взглядом, покачал головой, мол, одобряю и восхищаюсь, и скользнул в каюту начальства, за распоряжениями…
Парни восприняли новость о приписке к «Новику» с нескрываемой радостью. И понять их несложно, если только вспомнить в каких условиях им приходится проживать уже целую неделю. Но даже поле этого они были готовы идти за мной.
— А вот и наша знаменитость. Ну здравствуйте, мичман. У нас вопросов к вам, не с версту, но с две точно, — по-простому встретил меня командир крейсера, капитан второго ранга Эссен.
Нужно ли говорить, что я был удивлён? Нет, я конечно же читал о том, что Николай Оттович не страдал чванством и о людях судил по их заслугам. Что мог выслушать предложение матроса, и если находил его дельным, принимал разумные доводы. Что собрал на своём крейсере чуть не всех неугодных и дебоширов эскадры, которые потом дрались как черти.
Не знаю, что тут правда, а что вымысел, но факт остаётся фактом, встречал он нас сейчас не просто тепло, а как старший брат, младших, в чём-то изрядно преуспевших. Не скажу, что незаслуженно, а потому ни капли неловкости я не испытал. Удивился, это да, но принижать свои заслуги у меня даже мысли не возникло.
