Мы уже пожали руки предварительно скрепляя сделку, когда до нас донёсся отдалённый приглушенный гулкий громовой раскат. Вот только небо совершенно ясное. Можно было предположить, что это орудийный выстрел, но, во-первых, звук отличался, а во-вторых, он должен был сопровождаться разрывом снаряда.
Переглянулись и оба поспешно вышли из конторки, народ уже что-то возбуждённо крича бежал верх по склону Тигрового хвоста. Уклон относительно небольшой, да и бежать порядка полусотни сажен, а я уже успел малость поднатаскать это тело. Словом выскочил на излом возвышенности как раз, чтобы увидеть как корма крейсера «Боярин» практически вертикально уходит под воду, сверкая на солнце вращающимися лопастями двух винтов.
— Твою м-мать! — только и смог произнести я в сердцах.
Вокруг погибшего крейсера стайкой кружили четыре миноносца. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, вытащить из воды им удастся немногих. Слишком уж быстро корабль ушёл на дно. С момента подрыва едва ли прошла минута. У людей попросту не было шансов спастись. Да они не успели бы даже похватать койки или воспользоваться спасательными поясами.
Похоже это был очередной отряд охотников, отправленный по душу миноносцев противника на блокирующей линии. Боевые столкновения лёгких сил случаются регулярно. Как и потери, куда же без них. Ну и повреждения с поломками, оттого мастерские Невского завода без работы и не сидят.
Вообще, с прибытием Макарова эскадра оживилась. Уже на третий день адмирал затеял выход в море практически всеми силами, за исключением повреждённых кораблей. И сразу же полезли проблемы связанные с плохой боевой подготовкой и отсутствием слаженности действий в составе отрядов и эскадры в целом.
Казалось бы, сейчас паритет по броненосцам, «Асама» всё ещё в ремонте. Хотя эскадра Камимуры и у Артура, так как в зимнем Японском море от Владивостокского Отряда крейсеров толку пока нет, Макаров вроде как может потягаться с Того. Но стоило лишь взглянуть на то, как корабли тыкались кто в лес, кто по дрова, и сразу стало ясно, дать бой сейчас, это просто выйти на убой. Поэтому нужно начинать с боевой подготовки.
Ситуация с «Варягом» вовсе не уникальная. Ввиду вечной экономии, когда за всю службу комендоры не выпускали и по десятку снарядов, а вместо регулярных выходов в море и перерасхода угля, корабли стояли у стенки, ни о какой нормальной выучке говорить не приходилось. Просто у Руднева эти показатели оказались ниже среднего по больничке.
— На мину напоролись? — спросил кто-то из рабочих.
— Да там скорее всего целая связка, а не одна, — заметил другой.
— Говорите ещё вчера? — глядя на море, угрюмо спросил Гиппиус.
— И это не фигура речи, — подтвердил я.
— Уверены, что будет работать?
— Более чем.
— Спать не будем, а сделаем так быстро, как только сможем.
Гипиус вздохнул, и направился обратно к мастерской. Ему нужно было подобрать инженера и рабочих, чтобы озадачить их выполнением нового проекта. А я остался смотреть на дело рук своих.
Именно я виноват в произошедшем. В известных мне реальностях погибших было не более десятка. Здесь же, по самым оптимистическим прогнозам не меньше двух третей из трёхсот тридцати, или даже больше. Я как тот грёбаный дон Кихот, спасший мальчишку пастушка от побоев, и ускакавший прочь в сияющих доспехах. А тому мальцу после от хозяина стало доставаться ещё больше.
Вот и здесь так же. Я спас десяток и крейсер, но пустил всё на самотёк, а клятая старуха история с силой впечатала колёса в прежнюю колею, взяв кровавую дань. Что мне мешало раньше озаботиться тралом? При его наличии даже наскочив на мину форштевнем, «Боярин» не потонул бы ни при каких раскладах. Затопило бы носовые отсеки, но крейсер остался бы наплаву и вошёл на внутренний рейд. Но нет, я оставил это на потом, помчавшись за своей дозой адреналина.
Я вернулся в свою комнату, переоделся и побежал накручивать свою ежедневную дистанцию. Физподготовкой я пренебрегал только будучи в море. На катере и зарядку-то толком не сделать, что уж говорить о чём-то большем.
Когда бежал по берегу Тигрового полуострова увидел как в море за «Лейтенантом Бураковым» парит парашют с наблюдателем. Их на эскадре уже два, не считая моего, и вот такие наблюдения за подходами к крепости обычное дело. Когда бежал уже со стороны внутреннего рейда приметил как «Новик» в сопровождении стайки миноносцев бодренько пошёл на выход.
Похоже наблюдатель кого-то заприметил, и артурские труженики войны отправились на охоту. Да, мы только что потеряли крейсер, но это не повод, чтобы прекратить выходы в море. Война, есть война.
А вообще, я конечно удружил двум швеям взявшимся выполнить мой заказ. Не знаю кто там такой умный у жандармов, но их взяли под колпак. Когда Харьковский ходил забирать броники и спасжилеты, угодили под проверку. Для начала записали их данные и отпустили, так как не могли препятствовать выходу в море. Но после со мной провели беседу, выяснили, что я собственно говоря и являюсь изобретателем засекреченного изделия. Правда меня это не уберегло от взятия на карандаш.
