Якоб Бёме, живший на переломе XVI и XVII веков, будучи неизвестным при жизни, стал целой эпохой в мистике и натурфилософии, подготовив почву для Уильяма Лоу, Исаака Ньютона, Блейка и Сен-Мартена. Он оставил яркий след как в немецкой метафизике, так и в истории мистицизма. Наследник Таулера и Вейгеля, воспринявший гностические, оккультные традиции и каббалу, Я. Бёме в своих трудах, почти неизвестных при жизни, охватил чрезвычайно широкий круг проблем — от философии и этики до антропологии и теории языка. Размах его видений ошеломляет — природа человека и Вселенной, Души и Бога, теософия, диалектика, доктрина Нового Рождения, символизм, теория духовно-материальных начал, духовного единства времени и пространства… Если бы не замысловатые аллегории, посредством которых Якоб Бёме выражал свои пророческие видения, его влияние на человеческую культуру могло бы стать еще шире. Но благодаря образному мышлению и «темноте» Я. Бёме многие поколения еще будут открывать для себя новые грани его учения.
Уже первое сочинение Бёме «Утренняя Заря в Восхождении» («Morgenröte im Aufgang», 1612, изд. 1634), или «Аврора» (последнее название дано издателем), начальная и предварительная работа, явившаяся результатом личного религиозного опыта, вызвала преследование церковных властей, в особенности Грегора Рихтера, бывшего тогда старшим пастором в Герлице. Эти трения продолжались и далее, вплоть до самой смерти Бёме. Приблизительно начиная с 1612-го и особенно с 1618 года Бёме создает свою теософию; работы его противоречивы и отрывочны, насыщены метафорами и символами. Бог — Сущность Сущностей, бездна и основа. Он не зол и не добр, но является первопричиной добра и зла. Всё для своего проявления нуждается в противоположности: зло есть необходимое следствие самораскрытия Божества. Для личного, сознательного, определенного бытия Бога необходима его противоположность — темное, неопределенное, бесформенное. Всякое откровение есть противоположение, реализующееся в трояком акте: стихийная воля «по ту сторону добра и зла» — начало Отца; просветление воли разумом, сообщающим ей стремление к определенному добру — начала Сына; действенный синтез воли и разума — в Святом Духе. Беспредельное познает себя в Сыне и выражает в Духе. Необходимость проявления личности обуславливает как происхождение Божества, так и возникновение материального мира. Весь мир одушевлен, план физический коррелирует с планом психическим. В мире божественном имеется семь духовно-материальных начал: жесткое, мягкое, горькое — печаль, огонь — гнев, свет — любовь, звук — разум; телесность, природа, царство радости. Они участвуют в сотворении мира, которое в сущности своей связано с разрушением духовного единства временем и пространством. Грехопадение выразилось в нежелании человека довольствоваться целостным и конкретным познанием мира и обращении его к отвлеченному мышлению, ослушании Божьей воли. Грехопадение явилось причиной плотских желаний и создания женщины, вызвало смерть. Борьба добра со злом начинается уже во временном процессе истории; люди обречены быть вовлеченными в этот конфликт, хотя в конце концов вечное начало восстановится, добро победит зло, а любовь — гнев. Свою победу человек находит во Христе: «Я внутренне умер и моя жизнь есть Он, я в Нем, но не в самом себе». Без внутреннего перерождения дела не имеют никакого значения, человек верой обретает возможность спасения.
Несмотря на то что Я. Бёме родился и воспитывался в лютеранской среде, он не признавал деления на римско-католическую, евангелическую и реформаторские конфессии и осуждал богословские споры и политико-религиозную борьбу за власть. «Ибо они, — пишет он о церковниках в своей книге о Христовых заветах, — завладели Новым Заветом и свели его к «литературному образу» или внешнему исповеданию веры, которую они стараются навязать не только бедным христианам, но даже и самому Христу. Другие же повсюду размахивают Христовым Заветом как символом и не перестают кричать: «Вот Христова Церковь! Там у них ересь и искушение, следуйте за мной, Христос здесь!». И если бы они ограничились только словами! Так нет, они натравливают христиан друг на друга, подстрекают сильных к войне и кровопролитию, губят страны и народы. И что еще хуже — они силой толкают людей к принятию подобных лжеучений и ослепили их до такой степени, что те готовы жертвовать собой и имуществом ради мнения (сути которого они не понимают) и преследуют, ненавидят и убивают за него друг друга». Для Бёме истинной церковью является не каменное здание, а Храм Божий в душе преображенного человека.
«Утренняя Заря в Восхождении»[60] — это не оформленное мистическое учение Тевтонского философа, но поток переживаний, рожденных сверхчувственным видением и побудивших автора к письму. Здесь мы видим плоды греческого «экстазиса», о котором Мартин Бубер писал:
