Шуман выступил против уродливых сторон немецкой действительности и принял бой с мещанством и пошлостью в музыке, встав во главе борьбы за новое, передовое музыкальное искусство. Больше всего Шумана возмущало преклонение музыковедов перед модными авторитетами, которых они хвалили без разбора, яростно восставая против всего оригинального, молодого, что выбивалось из узких рамок обыденности и устарелых понятий. Молодые музыканты ставили перед собой воистину титаническую задачу — создать новую прогрессивную музыкальную традицию, хорошо укорененную, но лишенную комплиментарности и посредственности, основанную исключительно на неразделимом единстве искусства и жизни. Девизом «Новой музыкальной газеты» стало броское «Молодость и движение!» Шуман хотел пролонгировать в музыку то, к чему стремился Генрих Гейне в литературе — начать борьбу против германских филистеров и за интернационалистическую европейскую культуру. Те же цели, помимо журнала, преследовало и «Давидово братство» «содружество одинаково мыслящих музыкантов, боевой союз, имевший целью создание новой немецкой музыки», воюющее против летаргии, пустоты, царящей посредственности, бездарности, заурядных способностей. «Посылать свет в глубины людских сердец — вот призвание музыки и поэзии!», «Искусство станет гигантской фугой, в пении которой различные народы будут сменять друг друга».
«Новая музыкальная газета» как бомба взорвала находившуюся в застое музыкальную жизнь Германии. Страстные статьи журнала пригвождали к позорному столбу, клеймили как развратителей общественного вкуса именно те виртуозные и салонные сочинения, которые прежняя музыкальная критика возносила до небес.
На страницах этой газеты достойную оценку своих дарований нашли Мендельсон, Берлиоз, Шопен, Лист, Гиллер, Гаде, Брамс. Журнальная деятельность Шумана продолжалась до 1844 года. В 1854 году его статьи о музыке и музыкантах вышли отдельным изданием.
Среди музыкально-критических статей Шумана выделяются статьи о Шопене, в одной из которых произнесена крылатая фраза: «Снимите шляпы, перед вами гений!», о «Фантастической симфонии» Берлиоза, о 9-й симфонии Бетховена, о До-мажорной симфонии Шуберта. «Лебединой песней» в его критической деятельности стала написанная в 1853 году статья о молодом начинающем композиторе Иоганнесе Брамсе, названная «Новые пути».
Как экзальтированный романтик, Шуман ожидал рукоплесканий, признания, но в реальной жизни его ждала вполне естественная реакция музыкального «бомонда» — замалчивание его произведений, жесткие нападки, уход из журнала ведущих сотрудников, постоянные разногласия с издателем. Кроме того, самого Шумана журнал явно отвлекал от призвания, тормозил развитие как композитора. Тем не менее именно на период десятилетнего руководства журналом чудесный талант Шумана-композитора развернулся во всей своей мощи: в это время он создал лучшие свои произведения для фортепьяно, песни и камерные сочинения.
Наплыв творческой силы в 1836–1839 годы был столь мощным, что, по его собственным словам, он «мог бы сочинять все дальше, дальше без конца». Однако это никак не сказалось на признании — он оставался известен лишь в узком кругу знатоков. Я не утверждаю, что Шуман жил в изоляции: среди его знакомых — величайшие музыканты того времени — Мендельсон, Шопен, Лист, Мошелес, позже Вагнер и Брамс. Он восторгался своими кумирами, чувствовал в них родственную душу, иногда заслуживал даже их похвальное слово, но эти отношения, особенно с Вагнером, никогда не были проникнуты истинной теплотой…
Судя по всему, Роберт был влюбчив: в юности у него были быстро проходящие любовные увлечения: ангел-хранитель Нанни, Лидди — сохранились поэтические воспоминания влюбленного о встречах с этими девушками. Первой большой любовью и вдохновительницей Роберта стала дочь богатого барона, исключительно музыкальная Эрнестина фон Фриккен. Они любили друг друга, но тогда трезвость и любовь к музыке взяли верх над страстью.
В первые месяцы 1836 года Шумана ждали страшные удары: окончательный разрыв с Эрнестиной и смерть матери. Возможно, тогда, на похоронах, мог случиться очередной кризис, уже испытанный Робертом после утраты Розалины, но от кризиса его спасла новая любовь, глубокое чувство к дочери маэстро Кларе Вик. В день похорон матери он сам признался Кларе в этом: «…Однако за всеми этими мрачными событиями всегда стоит передо мной твой цветущий образ, и я легче переношу всё это». Но и на поприще новой любви Роберта ожидали страдания.
Отец Клары, Фридрих Вик мечтал выдать дочь за состоятельного человека, каковым он даже в перспективе не видел Роберта, казавшегося ему чересчур легкомысленным и мечтательным. Кроме того, он неодобрительно относился к его композиторской и издательской деятельности, считая ту и другую излишне радикальной. Будучи человеком жизненно умудренным, Фридрих Вик предвидел огромные опасности на жизненном пути ученика, увлекающего на этот опасный путь и его любимую дочь.
