Краски — в особенности желтая, преобладающая в арлезианской палитре в таких насыщенных и ярких тонах, как в полотнах «Подсолнухи», — приобретают особое сияние, как бы вырываясь из глубины изображения. Работая на открытом воздухе, Винсент бросает вызов ветру, который опрокидывает мольберт и поднимает песок, и для ночных сеансов изобретает систему столь же гениальную, сколь опасную, укрепляя горящие свечи на шляпе и на мольберте. Таким образом написанные ночные виды — отметим «Ночное кафе» и «Звездная ночь над Роной», оба созданные в сентябре 1888 года, — становятся одними из его самых чарующих картин и обнаруживают, до какой степени яркой может быть ночь. Краски, наносимые плоскими мазками и мастихином для создания больших и однородных поверхностей, характеризуют — наряду с «высокой желтой нотой», которую, по утверждению художника, он нашел на юге, — такую картину, как «Спальня Ван Гога в Арле».
Его цвет и его тепло столь мощны, что разглядывание его картин подобно созерцанию синих, желтых и оранжевых языков пламени за внезапно открывшейся дверцей печи. Мало кто обладал такой способностью отдавать любовь и желать ответной любви.
Между тем, он встречал на своем жизненном пути только непонимание или враждебность: «Можно иметь горящий очаг в своей душе, — писал он, — и все же никто не придет посидеть у него. Прохожие видят только легкий дымок, поднимающийся из трубы, и продолжают свой путь».
Осенью 1888 года в Арль приехал Поль Гоген, гостивший у Винсента с 23 октября по 26 декабря 1888 года. Ван Гог надеялся, что его друг возглавит в Арле планируемое им содружество художников. Некоторое время они плодотворно трудились вместе, хотя нередко ссорились на профессиональной почве: каждый рьяно отстаивал собственное понимание руководящих принципов и стиля художественного творчества.
Ван Гог не единожды придирался к товарищу, мог бросить в него первый попавшийся под руку предмет, а порой, после хорошего возлияния, доходило до драк, причем инициатором чаще всего был Винсент. Сам Винсент описывал такие состояния как «наэлектризованные». Одна из таких ссор, произошедшая в ночь с 23 на 24 декабря 1888 года, завершилась трагически: Ван Гог, под влиянием крайнего возбуждения, слуховых галлюцинаций и эпилептического припадка, отрезал себе мочку левого уха. Почтальон Рулен обнаружил пьяного художника на кровати в луже крови. После этого события его психическое здоровье резко ухудшилось, Винсента отвезли в городскую больницу, и с этого момента он стал здесь завсегдатаем, участились приступы безумия, в течение которых Винсент был недееспособен.
Поскольку в истории с ухом много темнот, это трагическое событие не могло не обрасти множеством сенсационных спекуляций, которыми буквально кишит современный Интернет. Скажу больше, ныне проведены обширные ретроспективные расследования этого события с различных точек зрения: психиатрической, искусствоведческой, криминалистической, морально-этической. Я не буду отдавать предпочтение одной из многих версий трагедии, потому что для меня важны не ухищрения и хитросплетения ретроспекции и не высосанные из пальца обвинения в адрес Гогена[97], но расстроенное психическое состояние самого Ван Гога. Письма Винсента к брату и другие сохранившиеся документы неоспоримо свидетельствуют о желании Ван Гога покончить с собой. Причину трагедии не надо искать вне художника — она гнездилась в нем самом. Она — это годами копившееся тяжелое психическое состояние, надлом, душевный кризис, трагическое переживание жизни, быстро перераставшие в душевную болезнь. К тому же ссору и причиненное себе увечье от самоубийства отделяет не очень большой промежуток времени, что дает основание полагать, что Винсент давно выстраивал собственный конец, и отрезанная часть уха — лишь небольшой эпизод неотвратимого…
Хотя поначалу казалось, что дело идет на поправку, 7 февраля 1889 года у Винсента случается очередной приступ, на этот раз ему представилось, будто его отравили. Его вновь помещают на обследования в ту же больницу, где он провел следующие шесть недель.
Нонконформизм, импульсивность, непредсказуемость, болезнь Ван Гога все больше пугают арлезианцев, и в марте 1889 года тридцать граждан написали петицию с просьбой освободить город от «рыжего безумца». Сам Винсент вполне осознает опасность быстро прогрессирующей болезни и твердо решает сделать всё, чтобы вылечиться. В мае 1889 года он добровольно явился в приют для душевнобольных, лечебницу Святого Павла Мавзолийского близ Сен-Реми-де-Прованс. Здесь он даже сохранил возможность в периоды ремиссии писать на открытом воздухе, хотя и под надзором персонала. Тем не менее во время приступов Винсента несколько раз запирали в изолятор для буйнопомешанных. Сам он считал Сен-Реми тюрьмой — это нашло отражение в его знаменитой картине «Прогулка заключенных».
