Выросший без отца, избалованный матерью, привыкший делать «что хочется», Жарри, конечно, был органически не способен переносить армейскую дисциплину, и хотя благодаря высоким родственным связям он пользовался разными послаблениями, получал внеочередные отпуска в город, частенько симулировал болезнь, чтобы «отдохнуть» в полковом госпитале, и даже позволял себе вежливо поиздеваться над начальством, служба была для него мукой. Небольшого роста, с коротковатыми ногами и руками, Жарри не был в состоянии ни маршировать в ногу, ни даже правильно держать ружье, которое вынужден был носить на манер алебарды. Пробыв в армии тринадцать месяцев (вместо положенных четырех лет), он был комиссован 14 декабря 1895 года в связи с «хронической желчно-каменной болезнью»[103].
Полторы недели спустя, на Рождество, поделив с сестрой наследство недавно скончавшегося в Лавале отца, Жарри был уже в Париже. Начинался 1896 год, «главный» год в его жизни — год «Короля Убю».
В июне этого года неудачливый «солдат» устроился секретарем к директору нового модного театра «Эвр» Орельену Люнье-По. Театр «Эвр» был создан в 1893 году как полемическая контроверза реалистически-натуралистического Свободного театра Андре Антуана и имел четкую символистскую программу. В основе его репертуара лежали пьесы восходящих звезд символизма Метерлинка, Ибсена и Гауптмана.
В театре Жарри соглашался на любую работу, но главной его целью являлось «проталкивание» только что написанной собственной пьесы — сатирического фарса «Король Убю» («Ubu Roi»). Надо сразу признать, что идея фарса не принадлежала Жарри: школьный опус имел не только реального прототипа, добродушного толстяка Феликса Эбера (папаши Эба), преподававшего физику в реннском лицее в 80-е годы, но и первоначальный текст, сочиненный однокашником Альфреда, 13-летним учеником реннского лицея Шарлем Мореном (1885). Жарри, поступивший в этот лицей лишь в 1888 году, активно участвовал в коллективных переделках пьесы, изобрел имя Убю (ныне ставшее во Франции нарицательным), а также участвовал в ее домашних постановках.
Кто такой король Убю? Это — главный дегенерат мировой драматургии, мелкий домашний тиран, волею случая превратившийся во всесильного диктатора, беспрекословно подчинившего себе всех и вся. Написанный в 1896 году гротескный фарс фактически предвосхитил тиранов ХХ века, о которых Эрих Фромм позже скажет: Гитлеры не исчезают, они кишат между вами, ими может быть ваш сосед по лестничной клетке, сослуживец, учитель, врач… Жарри фактически показал чудовищную сущность некрофила, терзаемого свалившейся на него властью — властью, которая постепенно убивает душу, разрывает сердце, превращает Убю в монстра, в некую механическую машину, не способную ни на один человеческий поступок.
Я не случайно вспомнил здесь Э. Фромма, потому что в творчестве Альфреда Жарри находит свое идеальное воплощение ницшеанско-фрейдистское «Оно», обозначающее совокупность неведомых, бессознательных и подавляемых человеком первобытных инстинктов. Обретая невиданное доселе могущество, это «Оно» немедля пресекает всякое проявление благородных чувств («Так, Благородных этих в яму!»), исключает всякое чувство вины («Сутяг туда же!») и осознание внутриобщественных связей («Богачей под замок!»). Агрессивность нравственного эталона «Сверх-Я» по отношению к «Я» передается предельно аморальному «Оно», высвобождая тем самым его страсть к разрушению.
Надо признать, что созданный одним из актеров образ Убю в какой-то степени был основан на образе самого Жарри; писателю это пришлось по вкусу — и он даже начал сам подражать своему персонажу, таким образом эпатируя публику.
Тончайший психолог, Жарри не ограничивается психологией тирана, но в другой своей пьесе («Убю в неволе») стремлению к власти любой ценой противопоставляет стремление к подчинению — опять же любой ценой. Надо честно признать, что события последних двадцати лет придают второму Убю откровенно пророческие черты, предвосхитившие хронику сталинских и гитлеровских процессов. Для примера приведу отрывок из речи Убю, обращенной к своему адвокату: «Помолчите-ка лучше! Вы мелете всякий вздор и мешаете изложению наших подвигов. Да, господа, раскройте ваши уши и соблаговолите не шуметь… мы умертвили бесчисленное количество жертв… нам бы только пускать кровь, драть шкуры и убивать; каждое воскресенье мы устраиваем публичные оттяпывания голов на специально отведенном для этой цели пригорке, неподалеку от городской стены, с каруселями и торговцами лимонадом… отчеты о наших прошлых преступлениях заархивированы, поскольку порядок у нас в крови…»
В июне 1896 года А. Жарри опубликовал переработанный текст пьесы под своим именем и не без активной помощи жены директора Рашильд уговорил Орельена Люнье-По включить «Короля Убю» (наряду с «Пер Гюнтом» Ибсена, «Аглавеной и Селизеттой» Метерлинка и «Зорями» Верхарна) в репертуар четвертого сезона театра «Эвр». Спектакль был широко разрекламирован в прессе, чему во многом способствовала с триумфом прошедшая накануне постановка «Пер Гюнта».
