Эта книга, вышедшая в год смерти поэта, — не покаяние, не отповедь и не исповедь, но литературная попытка понять логику и хитросплетения «слепой всевидящей богини», разобраться в проблеме союза двух великих судеб, оповестить других о его опасности и хрупкости. В книге подробно описаны первая встреча двух поэтов, их медовый месяц, совместная жизнь. Тед Хьюз делится всем тем, что терзало его многие годы — в стихах читаются любовь и обида, злость и острое чувство вины, страдание и сострадание…
Книга состоит из 88 стихотворений-поэм, написанных — за редкими исключениями — свободным стихом, и представляет собой хронологическую летопись отношений двух поэтов. В книге много семейных фотографий: Хьюз и Плат в свадебных нарядах; медовый месяц в Париже — на фоне Елисейских полей; на берегу океана в США; Плат читает Чосера коровам Грантчестера; на крыльце дома по Ивовой улице; за рабочим столом; в пещерах Карлсбада…
Для литературной общественности эти признания стали шоком, никто не ожидал, что спустя 35 лет Хьюз «заговорит», опубликует стихи, посвященные жене, в которых рассказывает о ней так, как будто Сильвия просто вышла в другую комнату и вот-вот вернется. А главное, что Тед ее все еще любит.
Сильвия Плат мало публиковалась при жизни, поэтому после ее раннего ухода остались тысячи дневниковых страниц. Всё ее наследие и авторские права достались мужу, с которым просто не успела развестись.
После смерти Сильвии, вопреки громким протестам бабушки, дети остались с отцом. Он попытался скрыть от них, как умерла их мать, сжег некоторые из ее дневников, боясь что их прочитают дети. Почти до самой смерти он отказывался говорить обо всем, что связано с его женой, и вообще пытался отгородить детей от чрезмерного публичного внимания.
После смерти Сильвии Хьюз надолго забросил собственную поэзию, занявшись переводами и изданиями посмертных поэтических сборников жены: «Ариэль» (1965), «Шествие по водам» (1971), «Зимние деревья» (1972). «Полное собрание стихотворений» (Collected Poems), тоже подготовленное к печати Т. Хьюзом, появилось в 1981 году.
Через много лет после ухода Сильвии Хьюз стал кавалером Королевской золотой медали за достижения в поэзии, лауреатом многих литературных премий. По каким-то ведомым только ему причинам все эти тридцать пять лет он писал в стол стихи, которые были отданы в печать лишь незадолго до его смерти и получили много восторженных откликов в печати.
Кроме собственных откровений Тед Хьюз выпустил дневники Сильвии, которые она вела с 12 лет до последнего дня, правда, в них отсутствовали записи последних трех месяцев ее жизни. Поклонники Плат уверены, что дневники вышли с купюрами, а последние записи были действительно сожжены Тедом. Дневниковые записи Сильвии весьма земны, человечны, порой радужны и полны надежд…
Я должна изучать ботанику, птиц, деревья: покупать буклеты и читать, выходить в мир и смотреть. Открыть глаза. Ежедневно вести записи о людях, чувствах, открытиях… Еще выучить астрологию и Таро — всерьез, глубоко. Брать уроки немецкого, где бы я ни оказалась, и читать по-французски. Может, научиться верховой езде или ходить на лыжах.
Я предпочту детей, и постель, и блестящих друзей, и грандиозный стимулирующий дом, где гении хлещут джин на кухне после чудесного ужина и читают свои романы и рассказывают, как устроен рынок ценных бумаг… по крайней мере, я создана для того, чтобы дать это своему мужчине, а заодно и огромный резервуар веры и любви, в котором можно купаться с утра до вечера; и подарить ему детей, множество детей, в великой муке и гордости.
Вот один из отзывов критики:
«Она одержима идеей полноты: если ни одно подлинное усилие не остается без награды, ее жизнь должна стать картинкой с выставки достижений, корзиной с преувеличенными фруктами, действующим заводиком по производству здоровья и изобилия. Ей годится только полный комплект: дети, книги, муж-полубог (его мощь, интеллектуальная и мужская, — постоянная тема дневников и писем), путешествия, деньги, публикации в New Yorker. Любая недостача свидетельствует только о недостатке стараний. Ставки в этой игре огромны, мелкий проигрыш — знак или первый признак тотального поражения, падения в пустоту без дна».
Сильвии Плат в виде исключения посмертно присудили Пулитцеровскою премию (1982)[123], а американские феминистки обратили ее в свою икону. Поклонники Сильвии Плат объявили ее культовой американской поэтессой, имя которой овеяно легендами, а стихи стали символом творческих и душевных метаний, присущих «исповедальной поэзии». Нынешний статус Сильвии Плат в США очень высок — ее имя традиционно входит в начало списка лучших американских поэтов. Но вместе с тем ее именем медики назвали нервное расстройство с суицидальными намерениями у творческих личностей — «синдром Сильвии Плат».
