Перед самым уходом Изольда вдруг попросила ее задержаться на пару минут и, потупив взор, спросила:
– Господин Грюони все-таки не приедет? Ничего он вам не сообщал?
– Нет, не приедет. А почему ты спрашиваешь? Ты хотела бы его увидеть?
– Да, мы с ним договорились встретиться в его следующий приезд, но он сломал ногу, как вы знаете.
– Понятно. Нет, Изольда, он своего решения не поменял. Извини.
А с Франко случилась большая неприятность. Страшный любитель игры в гольф он был все-таки дилетантом, поздно начал, как следует не освоил и в один прекрасный день получил травму. Как раз за неделю до предполагаемого вылета в Россию.
Нога страшно распухла, в голени образовалась трещина, наложили гипс, поэтому о поездке не могло быть и речи. Он прислал Татьяне и Максиму свое фото, на котором он, опираясь на палочку, стоит с забинтованной ногой и с кислой физиономией.
«Очень прошу меня простить, но я не в форме. Мысленно с вами, желаю счастья. Франко Грюони», – так было написано под фотографией. И Изольда тоже была, оказывается, осведомлена об этом.
«Ловелас», – отметила про себя Татьяна и выкинула эту проблему из головы, и без нее хватало с лихвой.
Подъехав к дому чуть раньше, чем предполагалось, она вошла в квартиру и поняла, что Максим уже с мамой. Не успев сообщить им о своем приходе, она на минуточку задержалась в прихожей, как вдруг услышала их разговор.
– У меня еще сыночек был, Ленечка. Но он умер. Они с Эдиком двойняшки, Эдик родился первым, а Ленечка не успел. Обмотался пуповинкой весь, пока врачи его вытаскивали, он уж и задохнулся.
– Как же так? А Таня? – спросил удивленный Максим.
– А Таня мне не родная, нет. Я удочерила ее, так уж вышло. С горя думала она мне Ленечку заменит, да разве чужую дочь с родным сыном сравнить, да еще такую непутевую? Не получилось у меня материнской любви к ней. Настрадалась я.
– А Эдуард знает об этом? – вновь голос Максима. Чувствовалось, что он удивлен и ошеломлен. Его посвятили в тайну, о которой, пожалуй, никто больше и не догадывается.
– Не-е-ет, что ты! Ни Татьяна, ни Эдичка не посвящены в это. Зачем? Это моя жизнь, моя трагедия. Дети не знают ничего.
У Тани подкосились ноги. Как она сдержалась, не разрыдалась, опустившись было на пол, не понятно. Она вдруг резко встала и тихонечко вышла из квартиры, очень мягко закрыв за собой дверь.
В глазах густой туман, какая-то пелена, которая мешала ей оглядеться вокруг. Она стояла на лестничной площадке и пыталась осмыслить услышанное. Что за бред? Может быть она действительно бредит, может быть у нее мысленный заскок? Но этого ведь теперь не узнаешь, бред это или правда. У кого спросишь? И Эдику такое не расскажешь.
Татьяна почувствовала тошноту. Ну зачем ей все это, да еще перед самой свадьбой, когда она наконец обрела бы полное спокойствие и душевный комфорт. Зачем ей эта правда, черт бы ее побрал!
И тут зазвонил ее мобильный телефон. Это был Максим, который просто поинтересовался, скоро ли она придет домой. Голос его был слегка упавший, невеселый.
– Я уже здесь, открой дверь пожалуйста, – попросила она, вспомнив, что свои ключи оставила на тумбочке, когда выходила из квартиры.
Максим открыл дверь, посмотрел на Таню, перевел взгляд на ключи, но ничего не сказал.
– Устала? – спросил он. – Может чаю?
– Нет, не надо, – сухо ответила она и прямиком прошла в ванную комнату.
Она никак не могла взять в толк только что услышанное. Ну в принципе, какая разница? Ее удочерили, воспитали, как родную вместе с братом «близнецом». Какое это теперь имеет значение? Но вот слова «не получилось у меня материнской любви к ней» задели ее за живое.
А кто же тогда ее родители? Где они и что с ними?
«Я должна обязательно все это выяснить, пока мама в относительно здравом рассудке. Нельзя, чтобы она эту тайну унесла с собой», – подумала Татьяна и умылась холодной водой.
Конечно, она не собиралась делать это прямо сейчас, перед свадьбой. Время терпит, но вот настроение у нее было ужасное, скорее всего, это был просто стресс, который в данный момент ей был совершенно не нужен.
Выйдя из ванной комнаты, она тут же столкнулась с Максимом. Он будто поджидал ее у дверей.
– У тебя все в порядке? – спросил он озабоченно. – Пора собираться. Может маме нужно помочь со сборами? Я-то не могу.
– Хорошо, сейчас я. Подожди пожалуйста минут пятнадцать.
С этими словами она вошла в гостиную и увидела маму, сидящую на диване со скорбным выражением лица, в брюках и вязанке. Волосы были не прибраны и даже не помыты.
– Мама, я вернулась уже. У нас очень мало времени. Давай я тебе помогу собраться, нам надо ехать в ресторан.
– Зачем? Я никуда не поеду, – заявила она. – Я дома поем, у меня колбаса есть.
– Мама, мы сегодня встречаемся с родителями Максима. Но самое главное, Эдик с Ликой приехали и ждут нас уже. Пошли собираться!
Таня увидела, как при упоминании имени Эдика у мамы вспыхнули глаза. Она тяжело поднялась с дивана, опираясь на одну руку, и отправилась в спальню.