Через пятнадцать минут они действительно были готовы. На маме элегантно сидел темно-синий костюм-джерси с белой гипюровой блузкой. Волосы пришлось приводить в порядок с помощью сухого шампуня, они стали выглядеть намного лучше и ухоженнее. И даже маникюр успели сделать, а точнее, просто покрыли ногти почти прозрачным лаком, и руки при этом похорошели.
На себя у Татьяны времени не осталось, но посмотревшись в зеркало, она решила, что выглядит вполне на уровне. Чуть-чуть подправила макияж и волосы, руки в порядке, платье очень даже приличное, других у нее теперь и не было. И выйдя из комнаты, она спросила Максима:
– Ну как? Нормально? Переодеться я уже не успею.
Максим остался доволен.
– Высший класс! Элегантные лодочки, сумочку – и можно на первую страницу журнала мод, – попробовал пошутить он, но Татьяна отмахнулась.
– Там меня только и не хватало! Ладно, поехали. Сейчас опять в пробку встрянем.
Встреча в ресторане была немного суетливой, родня с обеих сторон была незнакома друг с другом, поэтому все улыбались, пожимали приветственно руки и называли свои имена.
Елизавета Тимофеевна при этом буквально вцепилась в своего сына обеими руками и поразила его тем, что спросила тихонечко:
– А кто эти люди? Они все твои друзья?
Пришлось дотошно объяснять, кто есть кто, но мама не успокоилась на этом:
– А девушка? Вот эта брюнетка, она кто?
Эдик чуть было не вышел из себя, но сдержался.
– А это Лика, моя жена. Ты не можешь ее не знать, мама! Вспомни пожалуйста, – произнес он наставительно.
– Да-да, конечно. Жена, я помню, – торопливо заговорила мама, чтобы еще больше не обидеть рассерженного сыночка.
Родители Максима производили приятное впечатление. Александр Дмитриевич и Надежда Васильевна Красновы представляли из себя очень степенную пару супругов, вполне еще моложавых и приветливых. Они душевно поздоровались с каждым по отдельности, а Таню даже обняли, сначала будущая свекровь, а затем и свекор.
– Мы очень рады познакомиться, Танечка, – сказала ей Надежда Васильевна, а затем протянула руку Таниной маме.
Быстрое рукопожатие, взаимные улыбки, знакомство с молодой четой Садовских, и наконец все расселись вокруг большого красивого стола. Но беседы не получалось. Елизавета Тимофеевна все время терялась в разговоре, и было такое впечатление, что она не совсем понимает, кто эти люди, и почему она присутствует в их компании.
Инициативу в свои руки взял Эдуард. Он вдруг затребовал внимания, встал с бокалом в руке и провозгласил:
– Итак, мамочка, дорогая. В первую очередь я обращаюсь к тебе. Мы собрались здесь сегодня, чтобы познакомиться с нашими будущими родственниками. Наша Танюша выходит замуж за Максима, – при этом он широким жестом указал на молодую пару. – К ним на свадьбу приехали родители Максима, – жест в сторону старших Красновых. – Мы очень рады, что смогли собраться все вместе сегодня в преддверии этого замечательного события.
– Какого? – робко спросила его мама.
– В преддверии предстоящей свадьбы Тани и Максима, – терпеливо ответил Эдик, но все сделали вид, что не услышали ни вопроса, ни ответа.
К концу вечера компания немного оживилась, разговаривали, смеялись, и даже мама рассказала о своем супруге, Георгии Николаевиче, каким замечательным мужем и отцом он был. Но в ее рассказе все же проскочила фраза, которая всех слегка озадачила:
– Мы прожили с Георгием счастливую жизнь, и детей воспитали, моего Эдика, ну и Таню. А теперь они меня одну не оставляют. Я вот заболела немного, они мне помогают, у Тани погостила, теперь домой, к сыну поеду. Спасибо вам.
Сказано было с теплотой в голосе, но слова о дочери все равно прозвучали, как о постороннем человеке. Лика, Таня и Эдик переглянулись между собой, а Максим обнял невесту за плечи и нежно поцеловал в щеку.
Затем Таня разговорилась с Ликой, которая тоже старалась поддержать ее немного.
– Танюша, не обращай внимания на мамины слова. Мне очень жаль, но она заговаривается иногда. И говорит не совсем то, что думает.
– Спасибо, Лика. Я уже это поняла, – ответила Татьяна как можно спокойнее и, высвободившись из нежных объятий Максима, ушла в туалетную комнату.
Здесь она сделала несколько глубоких вдохов, посмотрела на себя в зеркало, усмехнулась и произнесла:
– Делай, что должно, и будь, что будет.
Отсутствовала она минут десять, и направляясь к своему столу, вдруг услышала разговор Максима с Надеждой Васильевной. Они стояли у барной стойки, от которой Татьяну закрывала массивная колонна, увитая искусственной традесканцией.
– Ты подумай хорошо, сынок. Ведь если мать Татьяны больна, то и с ней может такое же случиться в будущем. Это серьезный шаг, на который ты себя сознательно обрекаешь, – тихо говорила Надежда Васильевна.
Татьяна не стала бы дальше подслушивать, но ей крайне важно было знать, что ответит Максим.
– Мама, я люблю Таню, и никогда не брошу ее, ни больную, ни хромую. От тебя я таких слов не ожидал, извини.
После этого Татьяна быстро вернулась в туалет, ей не хотелось, чтобы Максим увидел ее и догадался, что она подслушала еще и этот малоприятный разговор.