«Я мечусь, как загнанный зверек», – мелькнуло у нее в голове, и она испытала такую душевную боль, от которой захотелось разрыдаться.
Но у нее был тыл, был помощник и опора на все случаи жизни, ее Максим. При мысли о нем боль немного отступила, но как теперь смотреть в глаза его матери? Она для нее явно неподходящая ее сыну невеста и жена. Но в конце концов, не ей решать. И, наверное, Максим все же объяснит ей со временем, что она не родная дочь.
«Ладно, придется сделать вид, что я ничего не слышала, ничего не знаю, и ничего никому не скажу, как в той дурацкой песне. И нужно избегать всех этих подслушиваний, иначе они меня доконают», – подумала про себя Татьяна.
Она расправила плечи, высоко подняла голову и вернулась к столу, как ни в чем не бывало.
На следующий день началась предсвадебная лихорадка. Куча звонков, какие-то срочные коррективы торжества, уточнение деталей. Хотя всем этим занимался в основном Максим. Он то появлялся, то пропадал, был весь в бегах. Таня с Ликой были заняты по хозяйству и последним приготовлением свадебного наряда.
– Сногсшибательное платье! – восхищалась Лика. – Ваш Грюони просто уникум какой-то.
При воспоминании о Франко Татьяна немного досадливо поморщилась, но Лика этого, к счастью, не заметила.
И наконец этот торжественный день наступил. С самого раннего утра, перед приходом парикмахера и визажиста, Лика сделала Татьяне маску на лицо и руки. Затем покормила завтраком Елизавету Тимофеевну и отправила ее в душ, а зама занялась подготовкой ее наряда. Про себя она тоже не забывала, и когда ее свекровь решила немного вздремнуть после душа, убежала в парикмахерскую.
И вот подошел момент сборов. Татьяна с красивой прической, элегантной, но не вычурной, с макияжем и маникюром стояла перед зеркалом и придирчиво себя оглядывала. Все было на уровне и именно так, как ей и хотелось. Затем они с Ликой облачили ее в подвенечное платье, и обе пришли в немой восторг.
Платье буквально струилось по Татьяниной стройной фигуре, оно переливалось матовыми оттенками от белоснежного до нежно-голубоватого. Лиф был отделан стразами так искусно, что казалось, будто он осыпан бриллиантовым инеем. Юбка, узкая по бедрам и изящно расклешённая книзу, переходила в подол мягкими красивыми фалдами. Сзади фалды были чуть длиннее и создавали подобие шлейфа. А стройную прямую спину украшала вставка из белоснежного крученого гипюра, по-видимому ручной работы, которая в форме треугольника изящно спускалась от плеч к середине пояса. Материал, из которого было сшито это роскошное платье, на ощупь был настолько нежным и шелковистым, что казалось, будто он соткан из лебяжьего пуха.
– Это что-то с чем-то! – воскликнул восхищенный Эдик, увидев сестру в свадебном наряде. – Танечка, ты восхитительна, дорогая моя. Максим упадет.
– Вот этого только не надо, пожалуйста, – улыбнувшись сказала Татьяна и вдруг заметила маму, робко стоящую в дверях, прижавшись к косяку.
– Мамочка, заходи в комнату, чего ты там стоишь? – сказала Таня и направилась было к ней.
Елизавета Тимофеевна слегка отшатнулась, но потом все же переступила порог и сказала:
– Ты, Таня, замуж выходишь? Как жаль, что твой отец не дожил до этой минуты.
В ее глазах блеснули слезы, но Эдик подошел, обнял ее и сказал:
– Да, жаль. Но ты с нами, и это большая радость для всех, правда, девочки?
Таня с Ликой улыбнулись и поддержали его. Мама в красивом розовом платье была сама элегантность. Ее седые, но по-прежнему густые волосы они с Ликой уложили красивыми буклями, а легкий, почти незаметный макияж придал ее лицу свежесть и мягкость черт. Стали незаметны скорбные морщинки, и даже вниз опущенные губы поменяли свою форму и обрели вполне отчетливое очертание.
Ну а затем все по порядку и расписанию. Жених прибыл в точно обозначенное время и с нетерпением буквально ворвался в квартиру невесты. Увидев ее, он не удержался, схватил на руки и стал кружить по комнате.
– Все, моя! Теперь уже не отвертишься, Танечка, – балагурил он.
– Да я и не собиралась, хотя сорок минут у меня еще есть.
Со словами «нет и не может быть» он чинно взял ее под руку и пригласил всех отправиться в ЗАГС.
Уже сидя в ресторане, за прекрасно накрытым свадебным столом, Татьяна вновь и вновь ловила себя на мысли, что несмотря ни на что, она счастлива, любима, она в кругу своих родных и близких празднует самый торжественный и счастливый день в своей жизни.
Небольшой банкетный зал был красиво украшен, играла чудесная музыка, официанты незаметно суетились вокруг стола, подавали все новые закуски, затем горячее, а в конце торжественного застолья был преподнесен и свадебный торт.
Где Максим заказал такое чудо, Таня не знала. Но отдала должное кондитеру. Торт представлял из себя произведение искусства, не меньше. Многослойный, белоснежный, увитый гибкими ветвями с какими-то изумительными цветами, которые выглядели, как живые, торт возвышался на серебряном подносе и приводил всех в восторг.
Было сказано много теплых слов, поздравлений и пожеланий. Высказывались все, в том числе и мама. Но она была немногословна: