К вечеринке Зоя накупила столько продуктов, что можно было бы с успехом накормить целую армию. Калорийная, аппетитная закуска представляла разительный контраст с теми крошечными, тонюсенькими тартинками, которые заказывала Джейн для приемов в Респрине.
Вооружившись огромной щеткой, Зоя вошла в кухню.
— Поможешь?
Джейн тотчас же проследовала за Зоей через холл и две смежные, темные сейчас, комнаты. Подойдя к окну, Зоя некоторое время боролась с жалюзи, наконец сумела-таки впустить свет. И тут Джейн рассмеялась в полный голос: в комнате совершенно не было мебели, если конечно не считать нескольких беспорядочно разбросанных на полу подушек, стереосистемы с массивными колонками и несчетного количества наполненных пепельниц, пустых бутылок и липких бокалов.
— О Боже, совершенно вылетело из головы… Надо было убраться еще после прошлой вечеринки. Вечно я забываю… Впрочем, какая разница? Надо только освободить пепельницы и перемыть все бокалы. Тем более что как только заявятся гости, опять будет в точности такой же бардак.
— Эх, Зоя, подчас я завидую твоей логике!
Джейн с нетерпением ожидала вечеринки: давно уже она не веселилась. По такому случаю она специально приобрела черное платье у «Вэллиса». Никогда прежде ей не приходилось носить такое мини: в Респрине вообще не был принят подобный тон. Оказалось, что в такой юбке ноги стали длиннее, а стильные кожаные туфли на каблуке придавали особый шарм. Джейн перехватила талию крупной цепью, распустила волосы и улыбнулась, довольная достигнутым эффектом. Зоя, облаченная в бирюзовое просторное платье с золотой нитью, словно помолодела. Она прохаживалась по комнате, завершая приготовления, и, похоже, немного волновалась. Вот те раз, а Джейн-то думала, что Зоя непрошибаема!
Джейн придирчиво осмотрела гостей. К сожалению, говорить было не с кем. Тут была масса желающих высказаться, слушать же не хотел никто.
Отказавшись от поисков собеседника, Джейн притулилась возле стены, наблюдая, как, подобно живым делящимся клеткам, группы гостей то распадались, то собирались вновь. Зоя же, оживленно размахивавшая руками, сейчас более всего походила на бирюзовую мельницу.
— Привет, я вас, кажется, раньше не встречал? — обратился к ней темноволосый молодой человек на явном кокни.
— Джейн Апнор. Я снимаю тут квартиру.
— Очередная неудачница, которую она пригрела?
— Что-то вроде того. — Джейн улыбнулась, искоса наблюдая за молодым человеком. Он казался очень симпатичным и совершенно не походил на большинство собравшихся. Джейн начала лихорадочно подыскивать тему для беседы.
— А чем вы занимаетесь? — спросил он у Джейн.
— В данный момент — ничем. Просто пытаюсь выжить.
— Надеюсь, вы никому больше не успели в этом признаться? Тут разная публика, не всякий правильно поймет.
— Да, я уже и сама поняла. Почти у всех какой-то ледяной взгляд и странная манера освобождаться от одежды.
— Это так кажется с непривычки. А вообще-то здесь собрались те, кто только и делает, что ищет знакомств с людьми, способными оказать им протекцию. Понимаете, о чем я?
— Хотите сказать, что никто из них не в состоянии заинтересоваться мной? — В голосе Джейн прозвучал неподдельный ужас.
— Но это же очевидно, черт возьми! Вы только послушайте, о чем они говорят!
— А я немало потрудилась, чтобы эта вечеринка вообще могла состояться, собственно говоря.
— «Собственно говоря»? — переспросил он, и в голосе молодого человека зазвучала усмешка, что, впрочем, лишь удивило Джейн. — Чего вам недостает, милейшая, так это способности играть, должным образом преподносить себя публике. Пре-е-мое-подносить, как говорят американцы, умеющие вкусно выражаться.
— Звучит кошмарно! Так говорят те, у кого понос красноречия. Словесное недержание.
— Отлично сказано! Сами придумали? Мне нравится. Да, словесное недержание. Правда, так человек полнее выражает свою индивидуальность. Это совсем не плохо. — И он широко улыбнулся. Джейн с ужасом поймала себя на мысли о том, что ей хочется сейчас провести пальцем по его губам.
Молодой человек полностью заслонил Джейн от гостей и почти прижал ее к стене. Джейн чувствовала явный комфорт оттого, что видит его глаза: мужчина оказался разве что на несколько дюймов выше ее. Темные, проницательные глаза смотрели с неподдельным интересом. Он постоянно откидывал со лба прядь темных волос — точь-в-точь как Алистер. Невысокий, плотный, с хорошо развитыми мышцами, которые угадывались под рубашкой, мужчина заставил ее смешаться. В нем было какое-то животное обаяние, и Джейн против воли все более возбуждалась.
— Ну так а чем же заняты вы? — с ударением на «вы» поинтересовалась Джейн.
— Я Том Хатчинс, начнем с этого. По профессии художник.
— И что же вы рисуете?
— Картины.
— То есть вы настоящий художник?!
— Нет, я просто художник. Настоящий художник — это, например, Пикассо. Или Босх, или Тернер. По сравнению с ними я всего лишь подмастерье.
