— Горбатшов, — коверкая русский проквакал он. — Перестроика…
— …и различные приспособления для картофелеводческих, зерноводческих, свиноводческих, хлопководческих работ, а так же для мелиорации.
Лаврушин встряхнул головой. Какой отношение имеет «перестоика» к приспособлению для картофелеуборочных работ?
Когда человек переключает телевизор на другой канал, то привычный мозг тут же моментально воспринимает новое изображение как должное. Но когда переключают реальность… Когда человек моментально попадает в другой мир — тут сразу не переключишься.
— Уф, — перевёл дыхание Степан,
Путешественники по телепространству были в большом, хорошо освещённом зале, заставленном рядами кресел. В креслах сидели люди — бородатые, плешивые, дурно одетые или наоборот в добротных, партийно-профсоюзного кроя костюмах. Публика была чем-то странная и близкая. Впереди было пространство сцены. В зале было несколько телекамер и множество прожекторов, софитов, излучающих ослепительно яркий свет. Было очень жарко.
На сцене стоял стол президиума. Рядом с ним возвышался сложный, ярко-красный, ощерившийся непонятными приспособлениями аппарат на гусеницах. Чем-то он походил на передвижную бормашину для лечения зубов у индийских слонов. Сущность и назначение устройства расписывал огромный толстый (человек-гора прямо) в синем костюме мужчина. Он постоянно вытирал со лба пот платком, на его щеках играл детский румянец.
— Пошли, присядем, — подтолкнул Лаврушин своего друга.
Они прошли на край первого ряда, где было несколько свободных кресел. Обсуждение было в самом разгаре. Присмотревшись, Лаврушин понял, что они попали на передачу для изобретателей «Это мы можем».
Обсуждение было в самом разгаре, появление новых людей никто не заметил.
— Вызывает некоторый интерес система передач. Некоторые нестандартные решения. Но… — начал речь худой сильно очкастый мужчина из президиума.
Он пустился в длинный перечень этих «но», которые больше походили на мелкую шрапнель, разносящую изобретение на мелкие кусочки и не оставляющие ему права на существование.
Но ему не дали разойтись. Благородного вида седовласый председательствующий прервал его, обратился к изобретателю:
— Как вы думаете совершенствовать своё изобретение?
— Хочу приспособить его с помощью дистанционного управления для сбора морской капусты под водой. Так же можно продумать и вопрос о придании ему качеств аппарата летательного. Это помогло бы для опыления сельхозугодий и борьбы с лесными пожарами.
— Понятно, — послышалось рядом с Лаврушиным саркастическое восклицание. Поднялся бородатый штатный скептик. — А вас, так ск-з-зать, многопрофильность этого, с поз-з-зволения скз-зать изобретения, не смущает?
— Смущает, — изобретатель покраснел ещё больше, всем своим видом выражая это смущение. — Но хотелось как лучше.
— Ах, как лучше, так скз-з-зать…
Но тут скептика перебил широкоплечий, будто только что оторвавшийся от сохи мужик, разведя лопатообразными руками:
— Эх, братцы! Человек творчество проявил! Такую вещь изобрёл! А вы ему… Бережнее надо к творческому человеку относиться. Аккуратнее надо. Мягчее и ласковее!
Он сел под гром аплодисментов.
— Ладно, — прошептал Степан. — Всё ясно. Поехали обратно.
— Как обратно? — возмутился Лаврушин. — Я по телевизору только эту передачу и смотрю.
— Вот и досмотришь её по телевизору. Всё выяснили. Проверили. Хреновина работает. Пора и честь знать.
— Обратно, — пугающе задумчиво протянул Лаврушин.
Степан с самыми дурными предчувствиями уставился на него.
— Насчёт обратно я ещё не думал, — продолжил Лаврушин.
— Что? Это как не думал?
— Закрутился. И эта проблема совершенно выпала. Но ничего — со временем я её решу.
Степан побледнел и сдавленно прошипел:
— Это что же — мы навсегда здесь останемся?
— Да не нервничай. Через шесть часов бензин кончится. Мотор заглохнет. Мы вернёмся автоматически.
— Шесть часов, — произнёс Степан мрачно, но с видимым облегчением.
Тем временем на сцене появился новый предмет обсуждения — механизм, похожий на огромный самогонный аппарат. По всему было видно, что он тоже создавался из отходов производства. Внесли сие творения два изобретателя — широкоплечий, лысый, что колено гомо сапиенса, усатый, что Тарас Бульба мужчина лет под полтинник, и вихрастый шустрый молодой паренёк, напоминающий гармониста из старых фильмов.
— Це пыле и дымоулавливатель, — неторопливо, густым басом произнёс лысый, неторопливо указав могучей дланью на прибор.
— А для чего он? — спросил очкарик из президиума.
— Як для чего? Шоб пыль и дым улавливать.
— Как он действует? — спросил председательствующий.
— Так то ж элементарно. Вот вы, на задних рядах, будь ласка, засмолите цигарку.
Нашлось несколько добровольцев. Когда над задними рядами поплыл дым, изобретатель включил тумблер, сделанный из черенка пожарной лопаты. Дым моментально исчез.
— А какой принцип? — не отставали от лысого.
— Так то мой малой лучше расскажет.
«Гармонист» выступил вперёд и начал тараторить:
— Диффузионные процессы в газообразной среде, согласно уравнению изменчивых состояний Муаро-Квирцителли…
