— Заснул? — послышался бодрый голос Степана.
Лаврушин открыл глаза и увидел своего друга. Живого. Только бледного.
— Где мы? — слабо спросил Лаврушин.
— Кажется, в Англии.
Вокруг простирались бесконечные вересковые поля, на горизонте синел лес и озёра. Сам Лаврушин стоял, опершись о мшистый булыжник запущенного и достаточно безобразного, без единого намёка на величественность замка. Это был сарай переросток из булыжника, а не замок. Но он был несомненно английский.
— По-моему, это «Международная панорама», — сказал Степан. — Интересно, как мы проскочили диктора, заставки.
— Пси-миры неисследованы. Кто знает, как тут всё устроено… Интересно, как там с ребятами из ревкома?
— Я, кажется, смотрел этот фильм. В следующей серии солдаты откажутся стрелять. Пленников освободят.
— Хорошо бы, — Лаврушину было жалко до слёз тех людей. Хоть и киношные они, но в тоже время живые. — Красиво здесь. Хоть бы этот репортаж подольше продлился.
— В этой передаче репортажи короткие.
В подтверждение этих слов замок исчез. Друзья очутились в толпе негров. Чернокожие прыгали поочерёдно то на одной, то на другой ноге и подвывали по-своему. Окна в многоэтажных домах были выбиты. Жара стояла немилосердная.
— Стёпка, мы в ЮАР, — крикнул Лаврушин.
Негры рядом прекратили прыгать, раздвинулись, пошептались и начали угрожающе смыкаться вокруг двух белых, которых демоны джунглей зачем-то забросили сюда — может на расправу для поддержания боевого духа? Один толкнул Степана в спину. Другой взял Лаврушина за локоть, и тот только вежливо улыбнулся. Обстановка накалялась.
Тут начался кавардак.
Метрах в тридцати перед толпой улицу перекрывали два чёрных бронетранспортёра с водомётами на крышах. По обе стороны от них стояли полицейские. Они напоминали в шлемах с опущенными стеклянными забралами, со щитами, дубинками и ружьями с резиновыми пулями древнюю рать, вышедшую на битву. Это были уверенные в своих силах головорезы, лениво смотрящие на приближающихся негров. Но и те знали толк в хорошей драке. Из толпы полетели камни. Метрах в пяти за спиной путешественников рванула граната со слезоточивым газом. Затем ещё одна. Захлопали выстрелы. Негр, державший Лаврушина под локоть, свалился, сражённый резиновой пулей. Потом стало невыносимо резать глаза, сдавило горло. Лаврушин, кашляя, бросился в сторону…
Очень кстати опять всё изменилось.
С час друзья провели на стадионе, где болельщики что-то орали по-иностранному. Путешественники с ужасом думали, какой ещё сюрприз принесёт им программа телепередач.
Но в генераторе кончился бензин.
— По-моему, — сказал Степан, — путешествие закончилось. Твою берлогу пока по телевизору не показывают.
Следующим утром друзья встретились в светлом коридоре казавшегося теперь невероятно близким и родным института.
— Ну как, очухался? — спросил Лаврушин.
— Угу. Только всю ночь со слезогонки кашлял.
Тут появился Толик Звягин в огромных очках и с толстым портфелем.
— Привет, ребята.
— И тебе того же, — буркнул Степан.
— Не поверите, у меня глюки начались, — сообщил Звягин.
— Почему, очень даже поверим, — кивнул Степан, теперь готовый поверить во что угодно.
— Вчера новости шли, — пояснил Звягин. — Там в негритянской демонстрации двух белых показывали. Как две капли воды на вас похожие. Привидится же такое.
— Да, — Лаврушин издал нервный смешок. — Это мы и были.
— Но…
— Вот тебе и «но».
— Шутите, — обиделся Звягин.
— Шутим…
Штирлиц посмотрел на Лаврушина и Степана своим мудрым рентгеновским взором, который так любили миллионы людей, и весомо произнёс:
— Вас-то мне и надо…
Землю тряхнуло. Прокатился отдалённый грохот. Берлин бомбили. Советские войска были уже недалеко.
— Но… — растерянно произнёс Лаврушин.
— Никаких но, — отрезал Штирлиц…
Это был не сон. И действительно на покрытом трещинами асфальте, рядом с руинами рухнувшего дома стояли друг перед другом трое — Степан Карпушкин, Витя Лаврушин и полковник советской разведки, он же штандартенфюрер СС Штирлиц-Исаев.
Надо отметить, друзья-учёные попали в неприятную историю.
Там, где есть история, никак не обойтись без предыстории. А была она такова…
Москва, Большая Переяславка. 20… год
Время действия — смутное, восемнадцать часов.
Действующие лица — Виктор Лаврушин и Степан Карпушкин.
Суть действия — употребление спиртных напитков.
Пил Лаврушин редко. И без всякого вкуса. Напивался ещё реже, в крайних случаях. Сейчас и представился этот самый случай.
Праздновали друзья на лаврушинской квартире знаменательное редкое событие — зарплату. Ждали они её безнадёжно полтора года в свете последней реформы Академии Наук.
Полная бутылка на столе должна вмещать тысячу миллилитров водки «Абсолют», однако теперь в ней осталось не больше ста пятидесяти граммов.
— Ну, ещё по одной, — Степан разлил жалкие остатки горячительного напитка.
— П-по одной, — кивнул Лаврушин.
— Алкаши, — проворчал из угла Мозг.
— Молчать. Смирно, — Лаврушин икнул.
— Ща-ас, — в тоне Мозга звучал вызов.
— Выключу.
— Ща-ас, — уже не так нахально, но упрямо повторил Мозг.
