— Не знаю, — пожала плечами мулатка. — Иногда он днями просиживал в кабинете, исписывая неимоверное множество пергаментов, затем спускался сюда, к камину, и что-то записывал в дневник. Однажды я случайно услышала, как мастер Уиллис обсуждает что-то вслух. Его голос звучал опечаленно. И говорил о том, что сокровище никто не сможет найти, пока не соберет всю карту целиком, а того, что имели они с братом, было недостаточно. Есть и другие «охотники», другие обладатели куска карты, которые точно так же бессильны в поисках. Но мастер Уиллис считал, что рано или поздно кому-то удастся отыскать все части. В этом, как он полагал, преуспеет его брат. Как видите, он оказался прав.
На какое-то время воцарилась безрадостная тишина. Каждый рылся в собственном клубке мыслей, с интересом предавшись распутыванию загадок и поиску двусмысленности слов. Хозяйка дома с явным безразличием, чересчур напускным, как мне показалось, наблюдала за чертами наших лиц, словно бы пыталась прочесть, о чем мы молчим. Женщина встала, и даже будучи ниже нас ростом, глядела свысока. Джеймс и я поднялись следом.
— Можете обыскать кабинет мастера Уиллиса. — Её рука плавно указала в сторону. Сапоги Джека нетерпеливо заскрипели. — Только всё равно ничего не найдете, — не без удовольствия осадила Мариса. — По завету мастера Уиллиса, я сожгла все его бумаги.
Спинка старенького стула несчастно заскрипела под ладонями кэпа.
— Прошу прощения, — пряча гнев за воспитанностью, засопел Джек Воробей, — милейшая, вы сожгли все записи единственного человека, разгадавшего карту?
Растерянность и негодование прельстили женщине. Мариса, видимо, расценивала это как заслуженную кару. Она с издевательски-легкой улыбкой буравила взглядом капитана Воробья, при этом внешне не проявляла никакого беспокойства.
Молчание затянулось. Я вопросително глянула на Уитлокка, но его взгляд в задумчивости застыл на решетке камина. Джек же готов был перевернуть этот дом до последней песчинки.
— С радостью приму ваше предложение, — сверкнул глазами кэп, обойдя меня со спины. Джеймс выжидательно обернулся к нему.
— Э-э-э, нет! — Я ухватила кареглазого пирата буквально за шкирку и притянула к себе. Впервые Мариса глянула на меня с любопытством. Схватив Феникса другой рукой, я вполоборота обратилась к мулатке: — Ничей дом мы обыскивать не будем. — Я натужно подталкивала Джека к выходу и на ходу пыталась выдать что-то достойное напоследок: — Извините, Мариса, мы не хотели причинить неудобства. Мы очень сожалеем о кончине мистера Уиллиса, примите наши соболезнования. Простите, что потревожили вас. Прощайте! — выдохнула я, выталкивая пиратов под солнечный свет и захлопывая дверь ногой.
Едва перестав жмуриться, я обернулась, и глаза встретились с негодующим взглядом капитана Джека Воробья.
— Что это, дьявол тебя забери, только что было?
— Не вполне удачное спасение от вполне очевидного бесполезного действа, — направляясь прочь от дома, бросила я.
— Что? — фыркнул кэп.
Я закатила глаза.
— Всё яснее ясного. Сотри ты хоть весь дом в мелкую щепку, найдешь лишь кукиш с маслом. Слова Марисы звучали кристально ясно.
— С чего мы должны ей верить? — возмутился пират.
— А с чего не должны? — парировала я.
— Она могла блефовать. В ином случае, мисси, ей незачем было рассказывать нам все эти душещипательные истории. Ты слишком доверчива, милочка.
Я лишь злобно фыркнула.
— Ты ни черта не разбираешься в женщинах, пиратский дон Жуан. Она была не просто преданна своему хозяину, но к тому же относилась к нему с большой теплотой и любовью. И весь этот разговор состоялся лишь потому, что таковой была его воля. А вот почему именно такой — ещё один интересный вопрос.
Джек молча буравил меня взглядом, а затем выпалил:
— Из-за таких вот «чувственных оценок» вашей братии в пиратстве не преуспеть.
— Ну и слава богам! Не придется наблюдать опечаленные физиономии вашего уязвленного самолюбия, господа пираты. — Кэп Воробей лишь саркастично приподнял бровь и едва дернул усом. — Ну а ты что молчишь, Джеймс?
Он мило улыбнулся.
— Не хотел прерывать ваш диспут. Ты права, Диана, наличие иных соискателей и владельцев других частей карты лишь всё усложняет. Игнорировать сей факт — значит, заведомо признать поражение. Теперь наши действия должны строиться с учетом этого.
Я сложила на груди руки, а самодовольная физиономия обратилась к Воробью. Тот, казалось, и не уделил никакого внимания этому. Мы порядочно удалились от дома.
— В любом случае надо забрать то, зачем мы сюда пришли, — хитро улыбнулся Джекки.
Джеймс серьезно кивнул несколько раз. Я была слишком увлечена демонстрацией победы, поэтому осознание пришло не сразу. Но когда мысль наконец достигла сознания, меня будто молнией прошибло.
— Вы же не собираетесь?.. — Обогнав пиратов, я обернулась к ним с опасливым взглядом.
Но, увы, они собирались, более того настрой их оказался весьма непоколебим. Не прошло и четверти часа, как мы ступили на землю мертвых. Небольшое кладбище, тонущее в пучках травы, отделял от деревни покатый холм и стена из кустарника.
