Джек сжался, скукожился весь; нервно дрогнули усы. Медленно, нехотя, отсрочивая неприятный и уже неминуемый момент, мы обернулись ко входу.
Капитан Бриггс, как собственный ростовой портрет, вырисовывался в проеме двери. В руке дымился короткоствольный пистолет. По обе стороны терпеливо замерли человек десять подмоги.
— Ну что, добегались? — оскалился главарь. Чуть выше левого виска на его лице алела свежая рана. Я жалобно глянула на гостей таверны: люди наблюдали за происходящим с равнодушием пресыщенных зрителей. — Признаюсь, эта погоня запомнится мне надолго, — закивал Бриггс и добавил с ядовитой усмешкой, — а вот вам нет. Ну ладно, — охотник требовательно выставил руку, и мистер Боунс вложил в ладонь другой пистолет, — побегали, и будет. Мы все устали, так что не усложняйте. — За распахнутой дверью виднелись ещё фигуры моряков из его команды.
Джек не двигался с места, но его молчание казалось мне капитуляцией в безвыходном положении. В голове капризно ныла единственная мысль: «Не хочу. Не хочу! Не-хо-чу!». Может, я и в правду сбрендила от жары, может, мозг пускал идеи в ход — безумные идеи — до их осознания, но ноги сами сделали шаг вперед. Взгляд приклеился к трещине в полу у сапог Бриггса. И вот уже мой собственный голос — необычно хрупкий, израненный, зазвучал в искрящей от напряжения тишине:
«Веселый мертвец,
Пастырь черных овец,
Собрал он вольный сброд.
И вдаль погнал их по волнам,
Ветер вольных вод».
Голова сама собой гордо поднялась. Народ в таверне словно бы подался вперед, ближе к театру действий. Ошарашенный вид охотников за головами придал уверенности. Никто не пытался вмешиваться, решив, что я тронулась умом.
«Йо-хо, черт нас
Ждал у адских врат.
Йо-хо, прочь от песни,
Что поет пират!».
Я буквально чувствовала, как внутри разгорается огонь, как его блики отражаются в задорно поблескивающих глазах. Сначала с задних рядов, затем всё ближе к нам — праздные зрители поднимались с мест в гробовом молчании.
«Йо-хо, громче черти!
Что ж нам дьявол не рад?
Йо-хо, прочь от песни!
С ней хоть в рай, хоть в ад!».
— Бей их! — задиристо завопил капитан Джек Воробей. В тот же миг небольшой зал таверны потонул в хаосе. Тихие, невзрачные аборигены городка, словно демоны, сорвались с мест, накидываясь на охотников за головами. Их лица преобразились, будто наше появление пробудило их ото сна, прекратило дальнейшее загнивание.
— Эй, лови! — дерзко прикрикнул трактирщик. Ключ приземлился точно в пиратскую ладонь. — Наверх! — указал щуплый под глиняный треск кувшина на чьей-то голове.
С трудом мы продрались сквозь машущую кулаками толпу к лестнице, а капитан Воробей ещё и умудрился стащить у кого-то пистолет. Я лишь хмыкнула с привычным удивлением.
— Неплохо придумано! — бросил Джекки, прыгая через ступеньки. Хотелось отпустить в ответ какую-нибудь ироничную остроту, но я всё ещё не осознала, каким немыслимым образом сработала эта откровенная, на первый взгляд, глупость.
На втором этаже мостилась тьма и затхлость. Единственное окно, что маячило бледным лунным светом в конце узкого пыльного коридора, выходило на крышу соседнего дома. Территория городка была столь маленькой, что здания грудились одно к другому вплотную, соединялись крышами и в итоге образовывали длинные неровные строения, полукольцами упиравшиеся в портовую зону. По крышам, как по причудливому бульвару для беглецов, мы припустили осторожной рысью — черепица похрустывала, скользила под ногами, в темноте сапоги то и дело норовили уцепиться за что-нибудь и завершить наш забег отнюдь не элегантным кувырком.
— Итак, — тяжело выдохнула я, когда мы спустились на чей-то задний двор, — мордобой учинили, по крышам побегали. Что дальше, кэп?
Джек Воробей обернулся к гавани. В темных глазах заплясали так мной любимые пиратские бесенята. Потянув время исключительно во имя интриги, капитан приправил ответ коварной улыбкой.
— Реквизируем бриг.
Реакция сработала не сразу. Какие-то доли секунды я всё ещё млела от обворожительного хитрого взгляда.
— Что, прости? — Я поперхнулась усмешкой — законной реакцией на шутку. Джек глянул на меня с недоуменным неодобрением.
