— Черт! — вскрикнула я, падая на Джека. Он сидел спиной к бригу, я — напротив. Захлопали выстрелы. Пули булькали в море совсем рядом, впивались в доски баркаса. Я пригвоздила пирата к днищу, прижалась и затаила дыхание. Канонада стихла. Несмело поднялась голова от капитанской груди. Воробей — без единой искорки беспокойства — поигрывал лукавой ухмылкой; он был так близко, дыхание касалось кожи. Прижатые к груди руки застыли в изящном миротворческом жесте. А глаза — кэп бесстыже прожигал меня насквозь довольным взглядом приласканного котяры. Я застыла, забывая дышать. Опомниться пришлось вскорости. Сработал инстинкт самосохранения. Бахнул одинокий выстрел, пуля просвистела в опасной близости. Я вновь прижалась к пирату, закрывая голову руками. Над головой грохотали выстрелы, а я слушала биение чужого, но родного сердца.
Стрельба прекратилась. Звуки смерти неудовлетворенно утихли. На смену им — звонким, режущим ухо, пришли более гулкие и одинокие залпы: бриг вновь отстреливался.
— Лучше не рисковать пока что. — Рука Джека помешала подняться. — Пусть думают, что попали.
Я покраснела. Мне было неловко. Ужасно неловко. И стыдно. Стыдно, что тайно краду этот момент, стыдно, что не боюсь, а наслаждаюсь. Краду, краду, потому что не могу иначе, потому что эта — украденная при случае доза — поможет пережить холодную неизвестность. Краду, потому что мечтаю об этом. До слез, до боли. Не важно, что этот момент — подделка, что в голове не мысли — а помыслы. Бессовестно краду, потому что ему всё равно.
Шлюпка покачивалась на волнах. Море уносило нас прочь — от плена, от скорой смерти. Запах гари перестал тревожить нос. Весь видимый мир сейчас ограничивался днищем баркаса, невысокими бортами и голубым небом с белоснежными мазками облаков. Не мир даже, а так — мирок. Но после всего пережитого в этой своеобразной шкатулке было уютно и умиротворенно. Правда, до того момента, как закрутились шестерни здравого рассудка, загудел завод трезвых мыслей, задымил, как всегда не вовремя, порциями рацио. Пришлось скоро возвращаться в бренный мир.
Я осторожно перевалилась на спину. Тишина. Мирная, на первый взгляд. Опасливо приподнялась макушка над бортом. Ничего. Я привстала на локтях и обернулась.
— Кто это? — спросила я, когда капитан Воробей принял сидячее положение. Бриг охотников на пиратов, развевая шлейф дыма, на полную надув ветром паруса, спешно отклонялся от изначального курса. За ним — уже на значительном расстоянии — шел следом огромный, но тяжелый и неповоротливый корабль. Кэп соорудил из ладоней козырек и долго всматривался в силуэты парусников.
— Понятия не имею, — наконец вынес он вердикт. — Галеон… Наверное, испанцы.
В предположении пирата имелся смысл: Англия с Испанией никак не могли примириться, а бриг охотников за головами, не стесняясь, хлопал на ветру британским флагом. Собственно, кто напал и почему, было уже совершенно неважно. На первый план гордо выкатились более насущные проблемы. Шлюпка, что стала нам убежищем, не была приспособлена для морских переходов — ни еды, ни воды, ни-че-го. Лишь треснутое весло и обрубок троса на носу. Я всплеснула руками и осела на банку, придавленная безысходностью. Потухший взгляд смерил расстояние максимально натянутых цепей — меньше ярда.
Джек Воробей откровенно не понимал этого женского пессимизма.
— В чем дело, дорогуша?
Я ахнула.
— В чем дело? Да в этом! — Я взмахнула руками, едва не угодив капитану по носу. — Открытое море. Без еды. В шлюпке. С одним веслом! И это вот! — Зазвенели кандалы.
Кэп закатил глаза. Чесанув скулу, пират послал мне поучительный взгляд.
— Здесь течение. Скоро нас вынесет к суше. — Беззвучно отвалилась челюсть. — Завтра, — уточнил Воробей, считав немой вопрос.
Я испустила тяжкий обреченный вздох. Парусники скрылись за горизонтом. Кругом лишь бескрайнее и пока спокойное море без единого намека на земную твердь и глоток пресной воды. Я сползла на дно шлюпки и откинулась на нос, запрокидывая голову.
— Чудно! Скитаться по морям в лодке с алкоголиком! — Прозвучало достаточно тихо, чтобы достичь адресата.
— С чего это я алкоголик? — ожидаемо оскорбился капитан Воробей.
Глаза заслезились от яркого солнца. Я подняла голову.
— А ты когда последний раз без бутылки был?
— Да прямо сейчас! — мгновенно парировал Джекки, разведя руками.
Я улыбнулась. Мысленно, конечно же. Следовало отомстить кэпу за его лукавую ухмыляющуюся физиономию при вынужденных объятьях. Уж слишком она была многозначительна, эта его улыбочка! Фыркнув, я вернулась в прежнее положение. В мозгу зрел коварный план, как в воспитательных целях обратить этот небольшой, если верить пирату, переход в локальный кошмар, но не слишком жуткий, ибо сбежать от мужского гнева, даже при всем желании, не получится.
