Однако мести не суждено было свершиться. Видимо, из меня никудышный злодей, негодование улеглось слишком быстро. Виной тому мысли, в которых в последнее время мне понравилось рыться. Во имя каких поисков? Ради каких ископаемых истин? Вот уж не знаю, но оказалось нелегко злиться на того, с кем у тебя, буквально, одна жизнь на двоих. «Скованные одной цепью» — по-прежнему скованные. Вроде как на свободе, но её и на ярд не наберется. Общие беды объединяют. Через пару часов мы улеглись «валетиком» поперек шлюпки. Босые ноги щекотало море. Шлюпка скользила по волнам в далекую безвестность. Зной иссушал кожу. Я чувствовала себя вяленым мясом. Мысли о смерти уже не казались такими пугающими. Ведь что этот баркас? Будет природе не угодно, чтобы мы добрались хоть до какой-нибудь земли, и наши обессиленные солнцем тушки камнем пойдут на дно при первом же волнении. Или суша просто окажется чуть дальше, чем надеется Джек. Тогда что же, мумификация? Не дурно, черт подери, с точки зрения историко-археологического подхода. Смерть… Слишком часто за последние дни она протягивала ко мне когтистые лапы и теперь обратилась в нечто… житейское, хоть и неминуемое. Что человек может против нее? На моем месте? Только принять её возможность. Сдаться? Никто не говорил поднимать лапки кверху.
Плавящийся на солнце мозг путался в показаниях, иногда выдавал белиберду, порой даже забавную. Капитан Джек Воробей слушал мои рассуждения со скепсисом философа-гуру, но не перебивал, и с его подачи разная ерунда получала право на существование. Но с каждым потраченным на дрейф часом беседа становилась всё скуднее, язык ворочался с трудом, как после заморозки у стоматолога, слова склеивались и цеплялись за обветренные потрескавшиеся губы. Я посмеивалась и жалела, что под рукой нет крема от загара. Время до наступления темноты измерялось спетыми песнями. Вся прелесть шанти, я поняла, в подражании морю, в приверженности его мотивам, и потому казалось, что ты не один хрипло тянешь морскую балладу, а хором, с волнами. И уже не чувствуешь себя таким обреченно-одиноким, будто «напарник по дуэту» просто не сможет причинить тебе вред.
— Tomorrow… evil get your pay… and it’s time…
Губы просвистели полумертвым шепотом. Я с трудом разлепила глаза. Кожа на лице превратилась в один цельный ожог, даже вдыхать приходилось через боль. Отрешенный взгляд скатился к днищу шлюпки, затем тяжело вскарабкался на транец и потянулся к точке на горизонте. К закату шел второй день скитания по морю. Острый край борта давил на скулу, рука замлела, но я не желала шевелиться, боясь, что осыплюсь пеплом. Глаза, измученные ярким постоянным светом, лениво пялились в никуда. В этом никуда навязчиво маячило темное пятно. Чем дольше расфокусированный, полуослепший взгляд цеплялся за него, тем явственнее оно преображалось.
— Дже-е-ек, — прохрипела я. Кэп тяжко дышал, отвернувшись спиной к корме, к тому, что мне чудилось. — Джек, смотри. — Рука бессильно толкнула пирата в колено. Тот вздрогнул и мучительно застонал, ибо так же, как у меня, затекло запекшееся тело. — К-корабль, — выдохнула я, не веря своим глазам.
Воробей отозвался лишь секунд через пять.
— Земля.
Сердце взяло учащенный ритм, выводя организм из состояния анабиоза.
— Корабль, Джек!
— Земля!
Мы синхронно вскочили. Адреналин вскипятил кровь, тело мобилизовало запасы жизнеспособности. Шлюпка качнулась, едва не черпнув воды. Как сговорившись, мы обернулись. И правда, земля! Причудливая горка над водой, да ещё так близко! Ладони сплелись, пальцы прошлись по обожженной коже — всё, чтобы не накинуться на Джекки с благодарными объятьями.
— Я ведь… ведь думала всё… смерть и косточки на дно… — пролепетала я едва слышно. Слезы защипали глаза — каких-то пару миль до спасительной суши!
— Дорогуша, — позвал Воробей.
— Да? — отозвалась я нараспев; взгляд как приклеился к очертаниям земли. В голове уже расцветали картинки: кубки, полные свежей прохладной воды, столы, ломящиеся от фруктов, и огромное-преогромное озеро с водопадом, чтобы аж спина стонала от мощи потока, что смоет всю запекшуюся грязь.
— Бери весло! — прилетело в приказном порядке.
Я обернулась к капитану.
— А?
— Дорогуша, я сказал, бери весло. Живее! — Джек был собран, натянут, словно струна. Напряженный взгляд прищуренных глаз неотрывно следил за растущим в размерах силуэтом парусника. Я беспрекословно повиновалась, но действовала рассеянно, сомневаясь в адекватности пиратских приказов. Кэп обернулся, его брови удивленно подпрыгнули, укрывшись под банданой: прошло секунд пятнадцать, не меньше, а я замерла, как гипсовая статуя, в обнимку с веслом. До меня никак не доходила причина беспокойства. Корабль? Ну и что с того. Может, к лучшему, подберут нас. Словно бы разглядев в моих глазах столь оторванные от реальности мысли, Джек отрывисто пояснил: — За нами погоня. Бриггс.
