«Да не умерла я ещё, не умерла!» — мысленно возопила я в ответ на навязчивые и немелодичные крики чаек. Глаза открылись по очереди, косточки сладким хрустом отзывались на пробуждающие потягивания. В каюте царствовал жаркий дневной свет. Протяжно зевнув, я перевалилась с широкой скамьи у окна и почти сразу встала на ноги. В дальнем углу поблескивало зеркало. Несколько секунд взгляд задумчиво изучал его рамку, пока в голове взвешивались за и против. Вздохнув, я побрела на поиски Джека Воробья. На палубе ор чаек болезненно резал слух. Глаза уменьшились до размера минимально допустимых прищуров. Явно посвежевший кэп покачивался с ноги на ногу у правого фальшборта. Приблизившись, я расслышала знакомый мотив, тщательно выводимый пиратским мурлыканием. «Скованные одной цепью, связанные одной целью…», — мысленно пропела я. — К счастью, это уже в прошлом… К счастью? Да уж, теперь ему ничего не стоит от меня отделаться…»
— Ты напоил меня. — Руки сплелись на груди. — Опять!
Джекки обернулся, слегка повел плечом.
— Тебе хватило четырех глотков, — спокойно заметил он.
Я закатила глаза. Вместо воспоминаний о прошедшей ночи в мозгу мостилась черная дыра. И как знать, может, к лучшему. В любом случае сокрыть этот нюанс от Воробья с его лукавыми многозначительными ухмылочками не было лишним.
— Инагуа? — кивком указала я на маячивший у вершины бушприта клочок земли.
— Порт-Хауэл.
В чертогах разума закипела канцелярия в поисках нового названия на воображаемой карте.
— Сколько я проспала? — недоуменно проговорила я.
— Часов тринадцать, — бросил кэп через плечо, — я не считал.
«Ну вот, опять этот официально-деловой стиль общения! А где ужимки, ухмылочки, улыбки? Где распевание песен по сто раз кряду? Где, черт тебя побери, Джек Воробей?!» На лице не дрогнул ни один мускул. Хоть я и чудесным образом выспалась, как никогда за прошедшую неделю, подобная неосведомленность напоминала о себе раздражающим сосанием под ложечкой. Так быстро вернуться к Инагуа, да против ветра бриг просто не мог, значит, вопрос оставался открытым.
— И где мы? — Пират обернулся. Я предупредила очередной поучение: — В смысле, почему мы здесь?
Кэп отмахнулся неопределенным движением бровей, но потом, смилостивившись, ответил:
— Ты же вчера не дождалась ответа…
— Ты не особо спешил, — парировала я.
Воробей шумно втянул воздух, якобы набирая гигантские запасы терпения.
— Твой душка-капитан, Барбосса, Тёрнер — все будут здесь. Это резервное место встречи в случае напасти.
Чудно! Очевидно, за все те дни, что мы болтались по морю, скованные, плененные, Джек Воробей не счел нужным обмолвиться о столь незначительной мелочи! А я ведь просила, просила мне всё рассказать! В душе вновь противно заклокотало чудо-юдо по прозвищу Обида. Я ведь думала, судьба не зря сплела наши с Джеком пути вместе, видела во всем этом какой-то план и даже его микроскопические результаты. И вот, на заре нового витка основного приключения, капитана снова подменили равнодушным бесцеремонным ханжой, что в грош меня не будет ставить, а замечать — только с ромом подмышкой. Я часто зашмыгала носом и предпочла провести короткий остаток плавания в диаметрально противоположной части корабля. Пират, конечно же, это просто проигнорировал.
Порт-Хауэл оказался самым типичным морским карибским городком, с той лишь разницей, что его гордостью являлся не бордель, не таверна или торговый квартал, а внушительная по размерам, постоянно галдящая и суетливая верфь. Ещё издалека я разглядела в бухте гордый и такой знакомый силуэт «Призрачного Странника», и внутри что-то зажглось, будто закоптили разворошенные угли. Сначала я решила, это предчувствие чего-то плохого, ибо все шансы на лицо, но затем всё прояснилось. Тоска. Тоска — тающая, плавящаяся под напором заполняющей сердце теплоты в ожидании встречи. Сапоги нетерпеливо елозили по палубе, пока «Северный ветер» шел к пристани, глаза изучали людей ищущим взором и даже прощальные переговоры капитана Воробья с командой остались где-то за пределами внимания. Местные рыбаки, облепившие пирс, провожали меня любопытными (не более) взглядами, а я чуть ли ни вприпрыжку неслась по мокрым доскам. «Странник» стоял на приколе у южной пристани, а у соседней скреб кранцами о причал хрупкий рядом с военным кораблем парусник. Я бы и не обратила на это недоразумение никакого внимания, если бы взгляд не зацепился за первую знакомую фигуру в этом порту. Элизабет Тёрнер. Считать ли это плохим предзнаменованием? Девушка стояла вполоборота на полуюте и озаряла собеседника сверкающей улыбкой. Мужчину от меня скрывали столпившиеся матросы, пришлось спешно шагать ближе и затыкать пробуждающиеся подозрения. Но вместо того к коктейлю из плохого предчувствия и подозрений добавилась щедрая порция ревности. «Да вы издеваетесь!» — процедила я сквозь зубы. Сапоги гневно застучали по трапу.
— Джеймс! — не в силах скрыть радость воскликнула я, врываясь в их с Элизабет диалог. Едва успела прикусить язык перед: «Я так скучала!».
