Времени на расспросы не было, ибо как знать, насколько задержит охотников кулачный бой. Они, будучи профессионалами, имеют все шансы лихо раскидать размягчавших моряков и ремесленников, а потом и нагнать нас. Поэтому пришлось заткнуть глас любопытства и с чисто пиратским (хоть и весьма напускным) задором следовать за капитаном Джеком Воробьем, ведь всё равно за скоростью его импровизации попросту не угнаться. Петляя меж темных домов, периодически поглядывая на вывески, «матерый беглец» уверенно топал сапогами в сторону порта. В душе мне чертовски хотелось бухнуться на землю, по-детски захныкать, постучать кулаками — и всё от бессилия, в прямом смысле. Доза адреналина частично выветрилась, и эмоциональное напряжение пыталось пробиться сквозь затвор самоконтроля. Но я держалась, ибо чувствовала, что выросла в глазах капитана Воробья, что поглядывает он на меня хоть и с недоумением, но уже не с раздражением. Честно признаться, после стольких проведенных бок о бок, в ярде друг от друга, нелегких минут ожидался более радикальный результат, но даже эта подвижка, может быть, и тщедушная, вызывала довольную улыбку.
У самого выхода в порт наш путь пролег через квартал мастерских, и Джекки наконец нашел то, что так долго высматривал. Пират с такой легкостью выломал хлипкую дверь, что я едва успела разглядеть вывеску: скрещенные сабля и пистолет.
— Оружейная? Думаешь найти здесь арсе… — челюсть уехала вниз, — …нал.
Небольшая по размерам мастерская под самую крышу была завалена, заставлена, завешана всевозможными оружейными заготовками. Аж глаза разбежались под восхищенный «ах». А ещё недавно в подобный восторг меня приводили развалы куда более женских вещичек. Как ворона на блеск металла, я поплелась к стеллажу с клинками.
— Ай! — Кандалы рванули за руки, как удила ретивой кобылки. Джек намерился в противоположную сторону, и цепи не преминули напомнить о действующем ограничении свободы. Глаза облизали оружие жадным неудовлетворенным взглядом. — Здесь хоть что-то стреляет? — безрадостно спросила я, разглядывая формы для литья и запчасти. Пират увлеченно изучал содержимое ящиков, бросил что-то неразборчивое через плечо.
Я думала, мы затаримся максимальным количеством инвентаря — вплоть до зубочисток! — обвешаемся пистолетами в стиле Эдварда «Черной Бороды» Тича, да хоть гранатомет потащим, но уж точно не будем захватывать бриг с голыми руками. Когда же Джек Воробей вытащил два восьмифунтовых ядра, одно всучил мне (абсолютно без спросу) и со спокойной душой направился к выходу, где-то в дальнем уголке разума застрелился мой внутренний Прагматик и Рационалист.
Шлюпка бесшумно скользила по ночной воде, расталкивая носом темноту. Пробиралась к бригу уже по инерции, весла зависли над волнами во избежание лишнего шума. Фонарь был заблаговременно потушен, нас не ждали. Лишь единожды у правого борта замаячила одинокая фигура матроса в ожидании собратьев. Мандраж сотрясал поджилки. В ладони вспотела рукоятка выданного капитаном пистолета. Раз за разом я прокручивала в голове «инструкцию по захвату», представляла всё самым красочным образом, но противное ощущение — что это абсолютно бредовая затея, и она не сработает — никак не хотело проходить. Даже при всей моей вере в капитана Джека Воробья. Шлюпка подошла к борту, и пират мастерски ухватился за трап. Из-за кандалов ступать приходилось шаг в шаг, а подниматься на палубу — едва ли не уткнувшись носом в спину. От волнения зашлось сердце. Я закусила губу. Сапоги мягко приземлились на дек. Никого. На цыпочках мы просеменили к фонарю на мачте, тихо скрипнула петля окошка, вытянутые тени нырнули в темноту открытого люка. С нижней палубы доносились гулкие голоса.
— Эгей! Есть кто? — выкрикнул Джек. Мои пальцы впились в рукоять пистолета. Кэп поднес ядра к дрожащему огоньку.
Тут же загудели шаги. Из мрака трюма вылетели двое взъерошенных матросов, следом — боцман мистер Пенси. Их опешившие, откровенно недоумевающие взгляды застыли на шипящих фитилях. Я взвела курок, указывая на моряков дулом.
— Кажется, у вас там пороховой погреб? — уточнил Джек Воробей. Его ладони плавно нырнули вниз, пальцы поочередно разжались, и ядра, искря фитилями, ухнули в люк. За ними следом — ошалевшие взгляды команды. Ещё, кажется, до того, как ядра загрохотали по палубе, моряки сорвались с места, к борту, а затем — в море. Я шокировано тряхнула головой, услышав дружный плеск. Как это могло сработать?! — И это, заметь, без рома, — с победной улыбкой обернулся кэп.
Мы бросились в карцер. Из люка валил дым.
— Ты же… говорил холостые, — закашлялась я. Пират лишь неопределенно дернул плечом.
Счет шел на секунды. По-хорошему, стоило бы одному остаться и отпугивать в скором времени опомнящихся моряков, но, увы, такая привилегия не для нас. В трюме, у битком забитых клеток, коптел одинокий слепой фонарь. В нос ударила тошнотворная смесь плесени и пота. Большинство пленников были беглыми рабами, потому виднелись лишь устало поблескивающие глаза.
