Воспользовавшись чистотой неба, я выбралась из-под мрачных сводов кают-компании, чтобы полюбоваться звёздами. Надо уметь в бочке дёгтя искать ту самую ложку мёда. Или хоть что-то, что поможет ещё пару часов не преступать грань отчаяния. Тьма покрыла ровный морской простор. Испепеляющие лучи карибского солнца уже давно скрылись за горизонтом, но сухая духота, как в гончарной печи, прочно сковала шхуну в тяжёлые тиски. На нижних палубах, в кубрике и каюте было невозможно дышать, будто бы в лёгкие проникал не невесомый воздух, а жидкий свинец. На верхней палубе чувствовалось хоть немного свободы.
Небосвод был завораживающе прекрасен. Астроном из меня никудышный: лиши компаса и карты, и я не сдвинулась бы и с места, но яркие звезды, как никогда крупные, неумолимо манили к себе. Небо вдруг оказалось совсем рядом, нависая своей непроглядной тьмой. Можно было протянуть руку и собрать горсти звёздных бриллиантов или уколоться об острый край растущего месяца. Чувство единения с колоссальной силой и бесконечным пространством было сродни волшебству. Словно бы смотришь в никуда и в то же время видишь всё ─ прошлое, настоящее, будущее. Видишь себя, свои тайны и муки, радости и смущения. Ты видишь себя не как кусок мяса, умеющий мыслить, а как некий сосуд, полный эмоций и чувств. Наблюдаешь, как они пылают, разгораются ярче, взрываются и покорно затихают.
Затем пришло умиротворение. Я глядела в небо, высоко задрав голову, ловила взглядом сотни мерцающих огоньков и понимала, что мне абсолютно спокойно, даже… слишком спокойно. Будто бы я перешла грань равнодушия. Быть может, именно так подступало безвременье? Словно я была не здесь и сейчас, а — нигде и никогда.
Небо цвета моря, море цвета неба. Мерцающие на глубине огоньки — зазывают, манят, усыпляют тревожащие мысли. Нутро заполняет тягучее желание коснуться величия. Вдохнуть его, почувствовать на вкус. Стать его частью.
Я перегнулась через фальшборт. Рука, словно стрела, потянулась к воде. Пальцы перебирали воздух, пытаясь коснуться, подобрать манящие огоньки.
— Удивительно. — Потусторонний голос прогнал иллюзию, насильно притянул в мир осязаемый. Морская гладь оставалась непроницаемо темной.
Я обернулась, словно в полусне.
— Что именно?
— Ты на палубе и не ворчишь, — улыбнулся Джеймс.
Я отмахнулась, поведя глазами. На палубе прибавилось народу: трубка Барто дымила кривыми кольцами чуть впереди грот-мачты, на шканцах умостились на ящиках повеселевшие Барбосса и Воробей, рядом, как заговорщики, спорили несколько матросов с плотником, на баке виднелась обрисованная луной фигура миссис Тёрнер, от неё в нашу сторону неторопливо ковылял Бойль. Здесь, на корме, мы были вдвоём.
— От этого всё равно ничего не изменится, — наконец рассудила я. — Гляди какая красота! — восхищённо выдохнула я, запрокидывая голову. — Как в планетарии. Только бесплатно, — вырвался неуместный смешок.
Джеймс покорно поднял взгляд к небу. Глядел долго, внимательно, будто искал что-то. А потом ни с того ни с сего признался:
— Не помню, когда последний раз с…
— Смотрел на звёзды? Просто так? — предугадала я. Мы глядели друг на друга. Я хлопала глазами, отчего-то чувствуя себя, как в кино — не хватало только негромкой романтичной музыки на фоне. — Ты пират, — пролепетала я, — наверное, это нормально.
Уитлокк отозвался, словно эхо:
— Наверное.
— А если не пират, то кто? — Я заулыбалась, по-детски наматывая локон на палец. Глаза были устремлены на Феникса, но взгляд ловил почему-то Джека Воробья за его спиной. Вместо романтичной музыки зазвучал атональный смех. Уитлокк медлил с ответом. Вопрос завис в воздухе.
Я вздрогнула всем телом. Ощутимо похолодало. На дереве собрались капельки росы. Я попыталась согреть ладони: изо рта вырвались бледные облака пара. Джеймс привычным движением снял с себя китель и набросил мне на плечи. Я благодарно улыбнулась и, словно извиняясь, ответила:
— Просто ветер холодный.
Глаза Феникса помрачнели, черты лица заострились. Капитан бросил быстрый взгляд на паруса. Готова поклясться, что чувствовала холодные порывы, словно огромный воздушный зверь яростно дышал на меня. Висевшие за бортом сети покачивались, поблёскивая застрявшими рыбьими чешуйками, но паруса… даже не шевелились, ни малейшего движения не виднелось и среди такелажа.
─ Странно… ─ Уитлокк выставил руку за борт, ловя поток воздуха. Его обеспокоенный взгляд вновь обратился к мачтам. — Это невозможно… — Пират направился прочь, ускоряя шаг.
Я проводила его взглядом и тут же наткнулась на бледно освещённое луной лицо Элизабет Тёрнер. Иллюзия схлопнулась. Обострённые чувства разом хлынули в мозг, заставляя растеряно метаться взгляд. Сердце зашлось, будто в попытке пробить невидимый купол в груди. Палуба вскипела действием: матросы, офицеры, каждый, кто был наверху, бросились к брасам, к парусам, но ветер огибал шхуну, как море отступает перед волнорезами. От суматохи не было толку.
