От удара меня отшвырнуло на спину, как щепку. В глазах заискрило. «Буревестник» — то, что от него осталось, — шёл на дно. Между двумя частями шхуны кипело море, до жути похожее на разинутую пасть Кракена. Корма поднималась вверх. Тело безвольно заскользило по палубе. Я попыталась за что-нибудь ухватиться: рука зацепилась за край люка. В ушах стоял гул, намешанный из грохота и человеческих криков. Я уцепилась двумя руками, чтоб сделать рывок. Взгляд едва успел оторваться от палубы; с юта кубарем полетел матрос, сбивая меня, как кеглю в боулинге. Собственный вопль ударил по ушам.
— Держись! — Уитлокк подхватил меня под локоть. Пальцы впились в его запястье мёртвой хваткой. Джеймс с трудом держался за обрывок каната у грот-мачты.
Огни погасли, месяц отгородился от зрелища плотным облаком, словно веером. Увидеть что-то дальше нескольких ярдов было невозможно — только слышать отчаянные крики. Обломок кормы повело на бок. Феникс забрался на мачту — словно гвоздь, воткнутый в стену, — подтянул меня. Я с трудом соображала. В голове билась отчаянная мысль: что все это ночной кошмар, что это происходит не со мной, что такой жути не бывает!
— Диана! Надо прыгать! Надо перебраться к фальшборту и прыгать! — закричал Уитлокк, пытаясь заглушить стон погибающего судна.
— Ч-что?! Нет! Нет! — отчаянно замотала я головой.
— Ты должна! Нас утянет на дно!
Не дожидаясь моей реакции, Феникс схватил меня за руку, столкнул с мачты и разжал ладонь. Не успел мой крик стихнуть, доски фальшборта хрустнули по рёбрам. До воды несколько ярдов — что снизу, что до борта, на который кренилась корма. Уитлокк прыгнул почти следом. Треснувшая балка под ним с хрустом рухнула, я едва успела поймать его руку, при этом сама чуть не сорвалась. Феникс тут же ухватился за борт. «Быстрее!» Я поднялась по фальшборту вверх, как по неправильной лестнице, поравнялась с трескающейся грот-мачтой. Из трюма выбрался штурман, Филдс, и массивным прыжком сиганул на фальшборт, чуть не размозжив мне лицо носком сапога. Что-то гулко хрустнуло над головой. Я едва успела прижаться к борту. Вниз летел бизань-трисель, сгребая стеньгами всё на пути. Гафель бахнул совсем рядом по борту. Филдс кратко вскрикнул. Парус ухнул в пучину, увлекая моряка за собой.
— Дже!.. — закричала я, оборачиваясь. Сердце зашлось. Ни на мачте, ни у фальшборта его не было. — Джеймс!
Крик перешёл в кашель. Из трюмного люка валил дым. Корма зависла, как поплавок, и в её недрах пробивался огонь. Что-то заставило действовать, может, воспоминания с просмотра «Титаника». Как насекомое, я поползла всё выше и выше, перебирая руками по планширу, отталкиваясь ногами от шпигатов. «Надо прыгать!» — неустанно звучал в голове голос Уитлокка. Страх хлыстами гнал вперёд. Забурлили пузыри. Корма пошла вниз с новой силой. Я перемахнула через перила, зажмурилась и оттолкнулась от палубы, чтобы упасть как можно дальше. Волны сошлись над головой, оглушая на несколько секунд. Вода мгновенно попала в нос, от соли запершило в горле. Жадно глотнув воздух, я гребла прочь от судна: обломок лёг на правый борт, и бизань-мачта со стоном рухнула в море, точно секира, в нескольких ярдах от меня. Волны били в лицо. В растерянности я обернулась. Ничего не было видно. Никого. Лишь пробивающееся сквозь трещины пламя. В надежде найти хоть кого-нибудь, я повернула обратно к шхуне. В ту же секунду оглушительный взрыв разорвал окрестности.
В себя я пришла ярдах в десяти от поверхности. Глубокий вдох — и вместо воздуха жгущий солёный эфир. Тут же распахнулись глаза. Руки рассекали морскую толщу, в попытке вовремя вытолкнуть тело из-под воды. На поверхности, подсвеченной горящими обломками, колыхались волны; на глубине было спокойно и потусторонне тихо. Не помню, как вынырнула, как кислород заполнил измождённые лёгкие, как с помощью кашля организм пытался избавиться от солёного налёта, ибо мной руководили инстинкты, заложенная природой программа по сохранению собственной жизни во что бы то ни стало. Не успела я бросить первый осмысленный взгляд, чьи-то пальцы впились в плечи, насильно загоняя под воду. Вырвался нестройный рой пузырей — умчался, растворился, как очередной шанс спастись. Я отчаянно барахталась, мельтешила руками по воде, но, казалось, напрасно. Скинуть с себя человека удалось, лишь нырнув из последних сил. Со страхом я вынырнула на поверхность, хватаясь за кусок палубного настила. От кормы «Буревестника» не осталось ничего, а его бушприт нехотя заглатывало море.
— Хватайся! — гулко прилетело из темноты.
Я обернулась. На волнах покачивался обломок мачты, а вокруг него, как прибившиеся буйки, держались немногие выжившие. Руку мне протянул старик Барто. Обхватив уцелевший на мачте трос стальной хваткой, я обессилено уткнулась в дерево. Стук сердца разносился по всему телу беспокойным набатом. В голове царил опустошающий хаос — сотни голосов, тысячи мыслей, в душе — холод исступления, жгучий страх и бессильное сожаление, остатки тщедушного желания: проснуться. Но кошмар и не думал так скоро заканчиваться.
