— Что… Что это, черт нас забери, было? — первое, что я расслышала.
— Корабль, — на автомате, хрипло выдохнула я и решилась поднять голову. — Призрачный… галеон. Он… следил за нами. — Я не видела, но знала, в пиратских взглядах отражался тот же страх, что сковывал меня. Страх, что убийца может вернуться. Но куда ужаснее было то, что никто из моряков корабль-призрак не видел.
Собственным глазам не хотелось верить. От погрязшего в застое путешествия осталось лишь воспоминание, всё меньше кажущееся реальным. Четверых выживших человек, цеплявшихся за отмершую часть их судна, окружала тёмная равнодушная ночь, и шипящий на обломках огонь рисовал адскую подсветку места побоища. Чуть надорвалось облако, выпуская рассеянный неясный лунный свет.
— Где остальные? — Рассудок брал верх над истерикой, мысли перестали мельтешить в хаотичном порядке. Я завертела головой. — Джек! Эй! Мы здесь! Джеймс! — с мольбой взывала я. Барто и двое моряков — один с «Жемчужины», другой с «Мести» — решили дополнить моё отчаянное соло. Сначала каждый из нас звал близких друзей, затем — хоть кого-нибудь. Взгляд скользил по морю, волны ненавязчиво относили нас прочь от места крушения. Скопилось немного сил, я отпустила спасительную мачту и поплыла к эпицентру, периодически останавливаясь, чтобы вновь повторить короткий список: — Джеймс! Элизабет! Джекки! Барбосса! — За спиной раздалось радостное бульканье: на мачту выполз всклокоченный Бойль. — Люди! Отзовитесь! — продолжила я.
Со стороны послышалось что-то, заплескалась вода. Я бросилась туда, попутно разгребая обломки. На волнах покачивалась угловатая часть корпуса с остатками сетей и под ней, точно улов, кто-то барахтался.
— Сейчас! Сейчас! — заторопилась я. Распутывать снасти и держаться над водой оказалось сложно. Я даже не думала о том, что утопающий может потянуть меня на дно следом, как случилось недавно. Наконец сеть удалось отцепить. — Барбосса?! — удивлённо и разочарованно воскликнула я. Старый пират хрипло отхаркивал воду, зацепившись когтями за деревяшки. Выглядел он как избитая бродяга, попавшая под дождь, несуразно и отчасти жалко, ибо деревянный протез, норовивший всплыть, превращал грозного шкипера в неумелую балерину. Пока капитан приходил в себя, выжившие пираты по очереди отделялись от мачты, злобно молотили по воде в попытке отыскать соратников. — Джек! Ты видел Джека? — с надеждой спросила я, едва слегка обезумевший взгляд пирата сфокусировался на мне. — Джеймса? Элизабет? — В ответ Барбосса молча и хмуро покачал головой.
Море засеребрилось луной. Последние горящие обломки с шипением пошли ко дну. Я продолжала кричать, взывать, молить, плавая от одних деревянных частей к другим. Барто удалось отыскать двоих пиратов под огромным полотнищем паруса. Я уже почти не чувствовала рук, вступила горячка, дышалось всё труднее. И вдруг на мой умирающий безнадёжный зов отозвался знакомый голос.
— Сюда! Мы здесь! — Я обхватила кусок стеньги и замахала свободной рукой.
— Диана! — Совсем рядом, близко, реально. Ищущий взгляд заметался по холодно светящемуся морю. — Диана! — вновь прозвучало, но уже за спиной.
— Боже, Джеймс! — вскрикнула я; нас накрыло волной. — Я… Я думала, ты погиб… — Задрожали губы. Джеймс начал что-то говорить, поддерживая меня под локоть, но я ничего не слышала. Взгляд застыл в его глазах. Разум пытался отгородиться от приносящей боль мысли, возводил хрупкую стеклянную стену, но душа леденела, тяжелела, тянула на дно.
Обломок грот-мачты неуверенно балансировал на волнах. Нас относило всё дальше. Последние окрики стихли две четверти часа назад, и над уцелевшими повис купол скорбящего молчания. Двенадцать человек. Из Порт-Хауэла отправилось двадцать пять. «И это всё?» — наверное, возмущённый вопрос Барбоссы эхом звучал у каждого в голове. Капитану «Мести Королевы Анны» повезло больше остальных: из его пяти человек спаслись четверо. Уитлокк потерял двоих. Судьба Элизабет и моряков с «Летучего Голландца» оставалась неизвестной. Как и Джека Воробья. Словно айсберг, нарочно погружая чувства и мысли в лёд, я безвольно плескалась вдоль мачты, запустив руку под канат. Казалось, что стоит только дать мысли зазвучать в голове, как она станет реальностью. И сделать ничего нельзя было, лишь тихо плакать от бессилия, благо, что слезы мешались с брызгами волн.
Вряд ли можно было трезво рассудить, чья участь оказалась печальнее — тех, что пошли на дно, или нас, обречённых на медленную мучительную смерть. Ни к чему тешить себя иллюзиями. Мы потеряли всё. Корабль. Пищу. Оружие. Карты. Друзей… Рандеву с неизвестностью не могло обещать чего-то хорошего. Многие были ранены. Море уносило прочь, оставляя багровый след, зазывая изголодавшихся акул. Как дать отпор, когда едва держишься на плаву? Когда немеют конечности? Когда нутро заполняет бессовестное эгоистичное желание: отпустить трос и спокойно встретиться с бездной? Без ожидания, без боли.
