Что-то мелькнуло далеко в темноте. Как фонарь. По воде побежали барашки. Пристальный взгляд скользил по ночи, словно радар, пронзая тьму. Ничего. Я хотела было отвернуться, как вновь проблеск — но уже не чётко позади, а чуть левее.
— Ставь бом-кливер! Живее! Лови, пока не сгинул!
Лунный блик на воде? Или маяк? Я перешла к правому борту. Гасли звезды одна за одной, словно свечки, словно тушил кто. Потянулись тяжёлые облака. Огонёк исчез, точно привиделось.
— Что с тобой? — Элизабет поднялась на полуют.
Глаза резало от напряжения, но я продолжала искать.
— Не знаю, может, почудилось, а может, и правда, там что-то есть.
Волны бились о корпус «Буревестника» — похлюпывали, шептались насмешливо над беспомощностью судёнышка. Я бросила беглый взгляд в сторону: на палубу высыпала чуть ли ни вся команда; капитаны наперебой пытались загнать в паруса ветер.
И вновь мелькнуло — по правому борту, неуловимо далеко. Рука хлопнула по карману: увы, подзорная труба была забыта в неизвестном месте.
— Видела? — толкнула я Элизабет локтем.
— Блеснуло что-то? — с опаской переспросила та.
— Да! Точно! — Я обрадовалась, что схожу с ума не в одиночку.
Огонёк вновь растворился во тьме, но я уже просто не могла сдаться. Элизабет двинулась вдоль борта. Ноги приклеились к одному месту. Таинственный блеск полностью завладел вниманием, происходящее на палубе отошло на дальний план. Помочь морякам я ничем не могла, но чувствовала, что это мимолётное сияние стократ важнее. Вдруг это путеводная звезда?
— Ах ты, ластоногая каракатица! Куда! Верти, верти её!
И вновь чуть правее и позади. Я привстала на цыпочки, будто пара дюймов могла что-то решить. От подсвеченных месяцем бегущих гребней волн рябило в глазах. Дыхание утихло. Сердце пропустило удары. Казалось, от столь пристального взгляда увиденное отпечатается на сетчатке.
— Корабль! По правому борту! Корабль! — закричала я, опознав в зеленоватом огоньке знакомый силуэт.
Головы синхронно обернулись. Многие пираты шарахнулись к борту. Стоило на миг отвлечься — всё исчезло. Заблестели стёклами подзорные трубы. Загудели голоса. Но никто ничего не увидел. Моряки зароптали. Я взволнованно топталась на месте, ища взглядом парусник. Слишком реальный для миража.
— Там! Смотрите! — зазвенел мой голос. Но среди волн, куда указывал палец, уже ничего не было.
Равнодушно разбилась волна о борт.
Уитлокк подбежал, обеспокоенно заглядывая в глаза. Пираты разочарованно покачивали головами.
— Диана…
— Я видела, Джеймс, видела! — возбуждённо залепетала я. Дрожащий взгляд рассеянно скользил по палубе, натыкался на беспокойные глаза Феникса, исчезал в море, но искомого не находил.
Капитан искренне старался мне поверить, так же отчаянно вглядывался в ночь, но видел лишь издевательски волнующееся море.
Сердце билось как на марафоне. Воздуха не хватало. Я походила на сумасшедшую, понимала это, но от своего безумия отказываться не торопилась. Джеймс что-то говорил, пытался чего-то от меня добиться. Ноги с трудом подчинялись, переставлять их было тяжело, будто ядра привязали, но я побрела вдоль борта, перехватывая планшир, как поручень. «Я видела, видела…» — беззвучно шептали губы. Не осталось ничего важного, кроме меня и таинственного парусника в зеленоватом ореоле. «Наверное, это «Летучий Голландец», тайком следит», — пытался вмешаться здравый рассудок. Сюртук сполз с плеч. Бросило в жар, а ладони заледенели. Волны поднимались на несколько футов. Пальцы впились в планшир. Я замерла на месте в паре ярдов от юта.
— Ложи! Круче ложи её!
Что-то грохнулось позади, посыпались проклятья. И тут — увидела. Взгляд заворожённо застыл, словно приковал кто, и я уже была не в силах отвести его. Глаза защипало. Ресницы задрожали. Я чувствовала, как от страха цепенеет каждая клеточка тела, сводит спазмом грудную клетку. Рот открылся в беззвучном крике, как у вытащенной из воды рыбы с крючком в горле.
Драконья голова. Разинутая пасть, исходящая чернотой. Вместо пламени — пена. Вместо глаз — редкий отблеск луны на металле. Гигантский, словно отколовшаяся скала, галеон. Таран, разбивающий вдребезги разгневанные волны. Смертоносная мощь, облачённая в шлейф цвета мяты. Вершины мачт растворялись в ночном небе, словно были его частью. Ощетинившийся огромными клыками таран брезгливо сплёвывал волны. Галеон, разворачивая ветер исполинскими парусами, шёл наперерез «Буревестнику». Восемь ярдов. За мгновение наступила резкая тишина, точно выключателем щёлкнули.
Над палубой пронёсся мой вопль — полный отчаянного ужаса. Я отступила на полшага — в тщетной попытке спастись. Таран вонзился драконьими зубами в корпус шхуны. «Буревестник» изогнулся, как насаженная на вертел тушка. Звенящий хруст дерева. Пиллерсы, стрингера, бимсы, переборки, колонны мачты — ломались, как тростинки; гигантский корабль давил палубы, будто волны. Считанные секунды: со шхуной было покончено. Словно клинок, галеон точным ударом рассёк судно надвое и растворился во тьме.
